Книга Сумеречная сага читать онлайн



Глава двенадцатая
Сложности

Белла и я шли на биологию молча. Я пытался сосредоточиться на девушке рядом со мной, на тех реальных и достоверных вещах, что не позволят обманчивым и бессмысленным видениям Элис проникнуть в мою голову.
Мы прошли мимо Анжелы Вебер, которая стояла на тротуаре и что-то обсуждала с мальчиком из ее класса по тригонометрии. Я проник в её мысли, скорей ожидая разочарование, но в результате удивился тому, насколько печальны они оказались.
Было кое-что, чего бы все-таки хотелось Анжеле. К сожалению, это не то, что можно было бы запросто преподнести в качестве подарка. Я почувствовал странное спокойствие, слушая размышления Анжелы, преисполненные безнадежной тоской. Я неожиданно ощутил родство с этой доброй человеческой девочкой, о котором Анжела никогда бы не узнала, ровно как и о том, что творилось внутри меня.
Мысль о том, что я не был единственным, кто переживал трагический любовный роман, странно утешала меня. Страдание было повсюду.
В следующую же секунду я почувствовал сильное раздражение. Все потому что история Анжелы не должна быть трагичной. Она была человеком, и он был человеком, и та разница между ними, которая, по ее мнению, казалась настолько непреодолимой, на самом деле была нелепой, ужасно нелепой по сравнению с тем, что происходило со мной. Не было никакого смысла в ее разбитом сердце. Как печально: ведь на самом деле не было никакой значительной причины для того, чтобы не быть с тем, с кем она хотела. Так почему же ей просто не поступить так, как она хочет? Почему у этой любовной истории не должно быть счастливого продолжения?
Мне захотелось сделать ей подарок… Хорошо, я дам ей то, что она хотела. Мои познания о человеческой природе не затруднят эту миссию. Я проник в сознание мальчика, стоящего рядом с ней — объекта ее привязанности. И он был вовсе не против, только лишь загнан в угол той же самой трудностью, что и она. Анжела же считала что у неё шансов.
Все, что мне было необходимо сделать — это найти решение…
План возник быстро, сценарий обрисовался безо всяких усилий. Для этого мне потребуется помощь Эмметта — заставить его согласиться с этим будет самым трудным. Управлять человеком было просто, чего нельзя сказать о вампире.
Я был рад, что решил сделать Анжеле приятное. Это отвлекало меня от моих собственных проблем. Если бы только я мог разрешить свои проблемы также легко.
Когда мы с Беллой заняли свои места, мое настроение было заметно выше. Возможно, надежда ещё существует. Может быть, найдется какой-нибудь выход и для нас, но он ускользал от меня. Казалось бы, счастливое разрешение проблем Анжелы было так очевидно, но ведь она его не видела. Вряд ли… Зачем напрасно тратить время ну пустые страдания? У меня не было лишнего времени, когда это касалось Беллы. Каждая секунда была дорога.
Мистер Беннер вошел в класс, толкая перед собой старенький телевизор и видеомагнитофон. Он промотал ту часть пленки, которая его не очень интересовала — генетические расстройства — на следующие три дня был запланирован показ фильма. «Масло Лоренцо» был далеко не комедией, но, однако это ничуть не остановило радостное возбуждение, возникшее в классе. Никаких оценок, никаких тестов. Три свободных дня. Народ ликовал.
Для меня это не имело значения. Я не собирался обращать свое внимание на что-нибудь кроме Беллы.
Сегодня я не отодвинул свой стул от ее, чтобы освободить себе пространство для дыхания. Вместо этого я сел так близко, как смог бы и любой нормальный человек. Даже ближе, чем когда мы сидели у меня в машине, достаточно близко для того, чтобы левая часть моего тела ощущала пылающий жар от её кожи.
Это был странный, приятный и вместе с тем нервозный момент, я решился на это, чтобы быть рядом с ней. Это было даже больше, к чему я успел привыкнуть, но очень скоро я осознал, что даже этого было недостаточно. Мне нужно больше. Сидя очень близко к ней, мне хотелось быть еще ближе. Чем ближе я подвигался, тем больше нарастало напряжение.
Я обвинял её в том, что она словно магнит притягивает к себе неприятности. Сейчас слово «магнит» было как нельзя кстати — с каждым дюймом, с которым я позволял себе пододвинуться к ней, ее привлекательность росла в силе.
И затем Мистер Беннер выключил свет.
Было странным осознавать то изменение, которое произошло после выключения света, ведь для моих глаз оно было совсем незаметно. Все виднелось мне так же, как и мгновение до этого. Каждая деталь комнаты была ясна.
Тогда откуда же этот электрический разряд в воздухе, в темноте, коей она для меня не являлась? Было ли это из-за того, что я был единственным, кто мог видеть так четко? Ведь сейчас нас никто не видит. Как будто мы были одни, только я и она, спрятавшись в темной комнате, сидя так близко друг к другу…
Без всякого согласия с моей стороны моя рука двинулась к ней. Всего лишь коснуться её ладони и подержать её в темноте. Могло ли это стать роковой ошибкой? Если моя кожа коснется ее, ей придется всего лишь отстраниться от меня…
Я отдернул свою ладонь, скрестил руки на груди и крепко сжал кулаки. Никаких ошибок. Я пообещал себе, что не буду совершать ошибок, не важно, насколько они малы. Едва взяв ее за руку, я бы захотел большего — любое незначительное прикосновение, любое движение — лишь бы быть к ней ближе. Я чувствовал это. Новое желание росло во мне со страшной силой, пытаясь прорваться сквозь самоконтроль.
Никаких ошибок.
Белла скрестила руки на груди и сжала кулаки подобно мне.
О чем же ты думаешь? Мне хотелось прошептать ей эти слова, но в комнате было слишком тихо, поэтому можно было оказаться выгнанным за дверь даже за беседу шепотом.
Фильм начался, класс тускло осветился. Белла взглянула не меня. Она увидела, в какой позе я сижу, (она полностью повторяла ее) и улыбнулась. Уголки её губ приподнялись, а её глаза были преисполнены нежностью.
Хотя возможно я видел лишь то, что мне хотелось видеть.
Я улыбнулся в ответ. Казалось, что она начала задыхаться. Белла быстро отвела взгляд, но из-за этого сделалось только хуже. Я не знал ее мыслей, но я вдруг осознал, что я был прав — она хотела, чтобы я коснулся ее. Она ощущала то же странное желание, что и я.
Между нашими телами прошел электрический разряд.
Она не двигалась в течение часа, находясь в той же позе, что и я. Время от времени она поглядывала на меня, и всякий раз электрический ток проходил через все мое тело.
Час, медленно, но все-таки прошел. Было невероятно, но я понял, что мог бы сидеть вот так рядом с ней на протяжении нескольких дней, чтобы в полной мере ощутить это новое чувство.
Пока текли минуты, я придумал несколько десятков аргументов, борясь с желанием дотронуться до нее.
Наконец Мистер Беннер включил свет.
В ярком флуоресцентном свете атмосфера в комнате вернулась в нормальное состояние. Белла вздохнула и потянулась, распрямляя свои пальцы. Должно быть, ей было неудобно находится в такой позе так долго. Зато это было легко для меня — неподвижность являлась чем-то само-собой разумеющимся.
Я усмехнулся — на её лице возникло облегчение.
— Было интересно.
— Угу, — пробормотала она, отлично понимая, что я имею в виду, но никак не прокомментировав это. Я готов отдать все, лишь бы узнать, о чем она думала.
Я вздохнул. Как бы я не хотел, ничто не сможет мне с этим помочь.
— Пойдем? — спросил я.
Она сгримасничала, слегка пошатываясь, встала на ноги и вытянула руки, будто боялась упасть.
Я мог бы предложить ей свою руку. Или я мог взять ее под руку, лишь слегка, чтобы поддержать ее. Разумеется, это не было бы ужасной ошибкой….
Никаких ошибок.
Она молчала, пока мы шли к спортивному залу. На её лбу залегла складка — значит Белла в глубоком раздумье. Мне тоже было о чем подумать.
Моя эгоистичная натура ожесточенно боролась, заявляя о том, что одно прикосновение не сможет причинить ей вреда.
Я с легкостью мог быть осторожным в прикосновениях. Но это только до тех пор, пока я мог себя контролировать. Мое осязание было лучше развито, чем у людей. Я мог манипулировать дюжиной хрустальных бокалов, не разбив ни одного из них; я мог трогать мыльный пузырь, не лопнув его. Я мог все это, но только пока контролировал себя…
Белла была похожа на хрупкий и недолговечный мыльный пузырь. Смертная.
Как долго я смогу оправдывать свое присутствие в ее жизни? Сколько еще у меня времени? Будет ли у меня еще такой шанс, такой момент как этот? Она не всегда будет в пределах досягаемости моей руки…
Белла повернулась около двери в спортзал, чтобы посмотреть мне в лицо, и ее глаза расширились, увидев выражение моего лица. Она ничего не сказала. Я посмотрел на себя в отражении ее глаз и увидел борьбу с самим собой. Я увидел, как изменилось мое лицо, когда моя правильная сторона потеряла последний аргумент.
Моя рука поднялась без сознательной команды. Так медленно, будто она была из тончайшего стекла, будто она была хрупка как мыльный пузырь, мои пальцы погладили теплую кожу ее щеки. Она вспыхнула от моего прикосновения, и я почувствовал, как пульсирует её кровь, бешено несущаяся под ее прозрачной кожей.
Хватит, — приказал я себе, хотя моя рука жаждала прикосновения к ее лицу. Достаточно.
Отвести руку от её нежной кожи, прекратить пытаться быть ближе к ней было ужасно тяжело. Тысяча различных мыслей возникло в моем сознании за одно лишь мгновение — тысяча различных способов дотронуться до нее. Кончик моего пальца, очерчивающий форму ее губ. Моя ладонь, ласкающая ее подбородок. Как я снимаю ее заколку, и ее волосы рассыпаются по моей ладони. Мои руки, обвивающие ее талию, и прижимающие её ко мне.
Хватит.
Я заставил себя развернуться и уйти прочь. Мое тело двигалось с огромным трудом, сопротивляясь каждому шагу.
Я позволил своему сознанию остаться там, чтобы видеть ее, в то время как я стремился уйти от искушения. Я уловил мысли Майка Ньютона — они были самыми громкими — он видел, как Белла прошла мимо него в странном расположении духа — растерянный взгляд, пылающие щеки. Он смотрел на неё с негодованием, и тут вдруг в её мыслях прозвучало мое имя, смешанное с ругательствами. Я не мог не усмехнуться.
Мою руку покалывало. Я согнул ее, затем сжал в кулак, но все равно она продолжала безболезненно жечь.
Нет, я не навредил Белле — но прикосновение к ней было большой ошибкой.
Что касание было подобно огню — как-будто обжигающая мое горло жажда распространялась по всему телу.
Когда в следующий раз я буду ближе к ней, смогу ли удержаться от того, чтобы дотронуться до неё? Если я прикоснулся к ней однажды, смогу ли я снова остановиться как сейчас?
Больше никаких ошибок. Наслаждайся тем, что было, Эдвард, — мрачно подумал я, — и держи руки при себе. Когда-нибудь мне придется заставить себя уйти… это неминуемо произойдет. Будучи рядом с ней я не могу удержать себя от ошибок.
Я глубоко вдохнул и попытался привести свои мысли в порядок.
Эмметт окликнул когда я был на подходе к классу английского.
— Здорово, Эдвард! — Он выглядит лучше. Странно, но определенно лучше. Счастливый.
— Привет, Эм, — я выгляжу счастливым? Быть может все дело в том хаосе. Что творился в моей голове.
— Постарайся держать свой рот на замке. Розалии хочет вырвать тебе язык.
Я вздохнул.
— Прости, что втянул тебя в это. Я виноват перед тобой.
— Нет, но Розали вне себя. Это должно было по-любому произойти. Тем более исходя из того, что видит Элис…
Я не хотел сейчас думать о видениях Элис. Подняв глаза, я сжал зубы.
Поскольку я искал на чтобы мне отвлечься, я заметил Бена Чени — он шагал к классу испанского прямо перед нами. Вот мой шанс преподнести Анжеле Вебер подарок.
Я остановился и поймал Эммета за плечо.
— Подожди секунду.
— Что случилось?
— Я знаю, что не заслужил этого, но ты не мог бы сделать мне одолжение?
— Какое же? — спросил он с любопытством.
Шепотом, с такой скоростью, что ни один человек не разобрал бы и слова, я объяснил ему свой план. После того, как я закончил, он безучастно посмотрел на меня, а его мысли были такими же отрешенными, как и его лицо.
— Итак? Ты мне поможешь?
Ему потребовалась минута для того, чтобы дать ответ.
— Но зачем все это?
— Ну же, Эмметт! Соглашайся!
— Что за черт передо мной, и что ты сделал с моим братом?
— Разве ты не один из тех, кто постоянно жалуется на то, что школьная жизнь очень однообразна? Это что-то новое, не так ли? Считай, что это эксперимент над человеческой натурой.
Несколько мгновении он смотрел на меня.
— Признаю, что это что-то новенькое… Ладно, я согласен.
Эмметт фыркнул и затем пожал плечами.
— Я помогу тебе.
Я ухмыльнулся ему, с энтузиазмом ощущая, что мой план приходит в действие. Платой за это будет Розали, однако, я всегда буду перед ней в долгу за то, что она выбрала Эмметта — у меня самый лучший брат.
Эмметту не нужна была подготовка. Я дал ему инструкции шепотом, когда мы заходили в класс.
Бен уже сидел на своем месте позади меня, готовясь сдать свою домашнюю работу. Эмметт и я тоже заняли свои места и сделали тоже самое. В классе еще не было достаточно тихо, приглушенное бормотание беседующих школьников будет продолжаться до тех пор, пока Мисс Гофф не попросит внимания. Она не спешила, проверяя контрольные работы предыдущего класса.
— Итак, — начал Эмметт громче, чем это было необходимо, делая вид, что обращается только ко мне. — Ты еще не пригласил Анжелу Вебер на свидание?
Шуршание страниц позади меня прекратилось, Бен замер, все его внимание сконцентрировалось на нашем разговоре.
— Анжела? Они говорят о ней?
Отлично, мы поймали его интерес.
— Нет, — ответил я, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, как бы сожалея.
— И почему же? — Эмметт импровизировал. — Трусливый цыпленок.
Я сгримасничал.
— Я слышал, что ей нравится кто-то другой.
— Эдвард Каллен собирался пригласить Анжелу на свидание? Но… Нет. Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы он был рядом с ней. Он… не для нее. Он… опасный.
Не ожидал, что вызову у Бена приступ рыцарства. Я делал ставку на ревность. И тем не менее это сработало.
— И ты вот так просто сдашься? — спросил Эмметт, усмехаясь, и вновь импровизируя. — Не хочешь посоревноваться?
Я пристально посмотрел на него.
— Я думаю, что ей нравится Бен. Я не собираюсь переубеждать ее. Есть много других девушек.
Реакция на стуле позади меня была ошеломляющей.
— И кто же? — спросил Эмметт.
— Мой партнер по лабораторной работе сказал, что его зовут Чени. Я не уверен, что знаю, кто это.
Я улыбнулся. Только надменные Каллены могли притворяться, что не знают каждого студента из этой крошечной школы.
В шоке Бен качал головой.
— Я? А не Эдвард Каллен? Но почему ей нравлюсь я?
— Эдвард! — Эммет перешел на шепот, взглядом указывая на Бена. — Он прямо позади тебя, — он прошептал это так четко, что человеческое ухо могло легко уловить эти слова.
— О, — произнес я.
Я повернулся и посмотрел на парня сзади. На мгновение в черных глазах под стеклами очков отразился испуг, но затем он взял себя в руки и выпрямил свои узкие плечи, поникшие от моей пренебрежительной оценкой. Его подбородок выдвинулся вперед, внезапный прилив злости сделал его коричневую кожу с золотым отливом темнее.
— Ха! — сказал я высокомерно, когда повернулся к Эмметту.
— Он думает, что он лучше меня. Но Анжела так не думает. Я ему покажу…
Отлично.
— Думаешь, она пригласит Йорки на танцы? — спросил Эмметт, фыркнув, потому что он Йорки — это парень, известный своей неуклюжестью.
— Если только от безысходности. — Я хотел быть уверенным в том, что Бен нас слышит. — Анжела стесняется. Если у Бе… то есть у того парня не хватит смелости пригласить ее, она никогда не пригласит его.
— Но тебе-то нравятся скромные девушки, — сказал Эмметт, снова импровизируя. — Тихие девушки. Девушки типа… хм, даже не знаю. Может Белла Свон?
Я ухмыльнулся.
— Точно. — Затем я вернулся к нашему спектаклю. — Может быть, Анжеле надоест ждать. Тогда я и приглашу ее.
— Нет, не пригласишь, — подумал Бен, ерзая на стуле. — А что если она выше меня? Если ее это не волнует, то и меня тоже. Она самая милая, умная, прелестная девушка в этой школе… и я нравлюсь ей.
Мне нравился этот Бен. Сейчас он выглядел бодрым и воодушевленным. Возможно, он даже достоин такой девушки, как Анжела.
Я показал Эммету большой палец под партой, когда Мисс Гофф встала, чтобы поприветствовать класс.
— Было весело, — подумал Эмметт.
Я улыбнулся самому себе, радуясь тому, что смог дать этой любовной истории счастливое разрешение. Я был уверен, что Бен пойдет по верному пути и Анжела получит мой анонимный подарок. Мой долг был выплачен.
Как же глупы люди, если позволяют какому-то крошечному различию между ними разрушить их счастье.
Благодаря этому небольшому успеху я чувствовал себя очень хорошо. Я ерзал на стуле в нетерпении, готовясь увидеть кое-что интересное. Белла за ланчем упомянула, что я ни разу не видел, как она занимается на физкультуре.
Среди гула голосов в спортивном зале мысли Майка уловить было проще всего. За последние несколько недель его сознание стало слишком знакомым мне. Вздохнув, я примирился с тем, что придется слушать его мысли. Несомненно, Майк будет оказывать внимание Белле.
Я подоспел как раз вовремя, когда он предложил ей быть ее напарником по бадминтону.
Моя улыбка погасла, зубы сомкнулись и я должен был напомнить себе, что убийство Майка все так же недопустимо.
— Спасибо, Майк — ты знаешь, ты не обязан это делать.
— Не волнуйся. Я буду играть за двоих.
Они улыбнулись друг другу, и за этим в голове Майка возникли яркие образы разных несчастных случаев, которые могу произойти с Беллой.
Сначала Майк играл один, в то время как Белла нерешительно смотрела на другую половину корта, опасливо сжимая ракетку, как какое-то оружие. Затем тренер подошел к ним и велел начинать игру.
О-оу, — подумал Майк, когда Белла со вздохом продвинулась вперед, держа ракетку под нелепым углом.
Дженнифер Форд усмехнулась Белле. Майк увидел, что Белла собирается отбить — она взмахнула ракеткой и приготовилась. Майк побежал, чтобы сохранить волан в игре.
Я наблюдал за траекторией ракетки Беллы с тревогой. Ракетка зацепила сетку, отскочила от нее, проехала по лбу Беллы, отлетела и с громким звуком ударила Майка в плечо.
— Ой. Ой. Ай. Теперь будет синяк.
Белла активно массировала свой лоб. Мне было трудно усидеть на месте, зная, что ей было больно. Но что бы я смог сделать, если бы был там? Ничего хорошего, но, тем не менее я все ещё допускал такую возможность. Если Белла продолжит играть, мне придется придумать какое-нибудь оправдание и вытащить её с физкультуры.
Тренер засмеялся.
— Прости, Ньютон. Это девчонка сущее наказание, хуже я не видел. Она вне конкуренции.
Он развернулся и ушел, чтобы посмотреть, как играют другие, поэтому Белла снова могла вернуться к роли наблюдающего.
Ау. Подумал Майк снова, потирая руку. Он повернулся к Белле.
— Ты как?
— Все нормально, а ты? — робко спросила она и покраснела.
— Хорошо. Не хочу выглядеть плаксой. Но как же больно!
Майк покрутил рукой, морщась от боли.
— Я останусь тут. — Белла была расстроена, на ее лице отражалась печаль.
Может быть, Майк сам на это нарвался? Я надеялся, что это была всего лишь случайность. По крайней мере, она больше не собиралась играть. Она осторожно держала ракетку за спиной, а ее глаза были полны раскаяния… Мне пришлось замаскировать свой смех под кашель.
— Что смешного? — поинтересовался Эмметт.
— Позже расскажу, — прошептал я.
Белла больше не участвовала в игре. Тренер не обратил на это внимания и позволил Майку играть одному.
Я легко расправился с тестом в конце урока и Мисс Гофф отпустила меня пораньше. Пока я шел по кампусу, я слушал мысли Майка. Он собирался спросить Беллу обо мне.
Джессика клялась, что они встречаются. Почему он выбрал ее?
Он не знал о том, что на самом деле, это она выбрала меня.
— Итак.
— Что итак?
— Ты и Каллен? Ты и этот урод. Тебя интересует в нем только то, что он богат.
Я стиснул зубы из-за такой низости.
— Майк, это не твое дело.
Защищается, значит это правда. Черт.
— Мне это не нравится.
— Тебе и не должно нравиться, — выпалила она.
Почему она не замечает, что он выставляет себя напоказ. Они все. То, как он смотрит на нее. При одном взгляде на него меня бросает в дрожь.
— Он смотрит на тебя так… будто хочет тебя съесть.
Я замер, ожидая ее ответ.
Белла покраснела, ее губы были плотно сжаты, будто она задержала дыхание. Неожиданно смешок сорвался с ее губ.
Теперь она смеется надо мной, отлично.
Майк развернулся и побрел с мрачными мыслями в раздевалку.
Я прислонился к стене спортзала и пытался успокоиться.
Как она могла рассмеяться над обвинением Майка? Как она рассмеяться над предположением, что я могу ее убить, когда она знала, что это правда? Что в этом смешного?
Что с ней не так?
Или у нее нездоровое чувство юмора? Это не сходится с моими представлениями о ее характере, хотя я не мог быть в этом уверен. Возможно пои размышления по поводу недобросовестного ангела-хранителя были верны в том смысле, что она начисто была лишена страха. Храбрость — пожалуй. Это самое подходящее слово. Другие могут назвать это глупостью, но я знал, какой смышленой она была. Все равно, нехватка страха или же искаженное чувство юмора — все это было плохо. Было ли это тем, из-за чего она постоянно оказывалась в опасности? Может быть, я всегда буду нужен ей…
Внезапно в моей голове прояснилось.
Если бы я только мог контролировать себя, стать безопасным — тогда я смог бы остаться с ней.
Когда она показалась в дверях спортзала, ее плечи были напряжены, она закусила нижнюю губу — признак беспокойства. Но как только ее глаза встретили мои, ее напряженные плечи расслабились, и широкая улыбка озарила лицо. Это было выражение странного умиротворения. Она без колебания подошла ко мне, остановившись только тогда, когда она подошла настолько близко, что волна её тепла нахлынула на мое тело.
— Привет, — прошептала она.
То счастье, которое я испытал в это мгновение было неописуемым.
— Привет, — сказал я, и не смог удержаться, что бы не подразнить ее, поэтому добавил. — Как физкультура?
Ее улыбка дрогнула.
— Отлично.
Лгунья из нее была никакая.
— Правда? — спросил я, решив добиться правды — я все еще волновался за ее голову, болела ли она? Мысли Майка были настолько громкими, что я утратил сосредоточенность: «Я ненавижу его. Я хочу, чтобы он был мертв. Я надеюсь, что он врежется на своей красивой тачке в скалу. Почему он не может просто оставить ее в покое? Вернуться к себе подобным — уродам».
— Что такое? — потребовала она ответ.
Мои глаза не были сосредоточены на ней. Она посмотрела на удаляющегося Майка, затем снова на меня.
— Ньютон действует мне на нервы, — признался я.
Ее рот закрылся, улыбка исчезла. Она, наверное, не подумала, что я очевидно видел её неудачу в спортивном зале.
— Ты снова подслушивал?
— Как твоя голова?
— Ты просто неисправим! — сказала она сквозь зубы, а потом резко развернулась и с рассерженным видом пошла по направлению к стоянке.
Ее кожа пылала ярко красным — она была очень смущена. Я поравнялся с ней, надеясь, что ее гнев быстро пройдет. Обычно она быстро прощала меня.
— Ты ведь сама сказала, что я никогда не видел тебя в спортзале, — оправдывался я. — Мне стало любопытно.
Она не ответила. Ее брови сошлись вместе.
На парковке она внезапно остановилась, потому что путь к моей машине был прегражден группой парней.
Интересно, насколько она быстрая…
Посмотри на SMG коробку передач. Я ни разу не видел ее в магазине.
Классные боковые решетки…
Я стою рядом с 60 тысячью долларов…
Именно поэтому Розали предпочитала ездить на такой машине за городом. Я пробрался сквозь толпу парней к своей машине, после секундного замешательства Белла села в машину.
— Шикарно, — пробормотал я, когда она забралась внутрь.
— Что это за машина? — она поинтересовалась.
— AnM3.
Она нахмурилась.
— Я же не механик!
— Это БМВ. — Я закатил глаза и затем сосредоточился на том, чтобы осторожно выехать, никого при этом не задавив. Казалось, что кое-кто из этих мальчишек не собирались уходить с дороги. Может быть, если я нажму на педаль газа — это убедит их.
— Ты до сих пор злишься? — я спросил у нее.
Ее сдвинутые брови вернулись в нормальное положение.
— А ты как думаешь?
Я вздохнул. Возможно, мне не следовало так поступать. Я мог бы попытаться извиниться.
— Ты простишь меня, если я извинюсь?
На мгновение она задумалась.
— Возможно, — она сказала — если ты пообещаешь мне больше так не делать.
Я не собирался ей лгать, и никак не мог согласиться на это. Возможно, я смогу предложить ей иной вариант.
— Как насчет серьезного извинения и согласия на поездку в твоем пикапе в субботу? — от одной мысли об этом внутри меня все съежилось.
На её переносице появилась складка, потому как Белла обдумывала новую сделку.
— Идет, — сказала она после некоторого раздумья.
Что касается моего извинения… я никогда не пытался целенаправленно ослеплять Беллу, но сейчас, похоже, наступил подходящий момент. Я посмотрел ей в глаза настолько пронизывающе, что даже не знал правильно ли я еду. Я использовал свою самую убедительную интонацию.
— Прости, что я тебя расстроил.
Ее дыхание участилось, почти как стаккато. Ее глаза расширились, она выглядела немного ошеломленной.
Я улыбнулся. Казалось, что я сделал все правильно. Конечно, мне тоже было очень трудно отвести глаза от нее. Абсолютно пораженная. Хорошо, что я вспомнил об этой способности.
— В субботу утром я буду у твоей двери, — добавил я, поставив точку под нашим договором.
Она быстро моргнула, встряхнула головой, как бы все проясняя в своей голове.
— Гм, а как объяснить Чарли присутствие на нашей подъездной дорожке чужого «вольво»?
Как же мало она обо мне знала.
— Я буду без машины.
— А как ты… — начала было она.
Я перебил ее. Трудно объяснить ей, если она сама не видела.
— Не беспокойся, машины не будет.
Она наклонила голову набок, и какое-то мгновение на её лице читался вопрос, но она передумала спрашивать.
— Может быть, продолжим нашу утреннюю беседу? — спросила она, имея ввиду наш незаконченный утром разговор в столовой; она собиралась вновь вернуться к тому сложному и совсем не привлекательному вопросу.
— Возможно, — с трудом согласился я.
Я припарковал машину перед ее домом. Все во мне было напряжено при мысли том, что ей придется объяснить… да так, что бы не сделать мою жуткую натуру слишком явной, и не испугать её снова.
Она ждала с тем же вежливым заинтересованным выражением лица, что и за ланчем. Если бы я не был так напряжен, то ее абсурдное спокойствие заставило бы меня смеяться.
— Ты по-прежнему не понимаешь, почему нельзя смотреть, как я охочусь? — спросил я.
— Ну… меня больше удивило, как ты отреагировал на мой вопрос, — сказала она.
— Я тебя напугал? — поинтересовался я, будучи уверенным в том, что она непременно будет это отрицать.
— Нет.
Я хотел улыбнуться, но не получилось.
— Прости, что напугал тебя, — затем моя улыбка исчезла вместе с иронией. — Просто я представил, что ты увидишь нашу охоту…
— Неужели это так страшно?
В тот же миг в моей голове возникла картина — Белла, такая уязвимая в полной темноте; и я, отдавшийся своим инстинктам… Я попытался выкинуть это из головы.
— Очень.
— Потому что…?
Я глубоко вздохнул, сосредотачиваясь на пылающей жажде. Я чувствовал желание, справлялся с ним, проявляя на прочность мою власть над ним. Оно никогда не овладеет мной — я хотел, чтобы так было. Я должен стать безопасным для неё. Я смотрел на облака, не видя их, очень надеясь, что если во время охоты я почувствую ее запах, то смогу сделать выбор.
— Когда мы охотимся… мы полностью отдаемся инстинктам, особенно обонянию. — Я обдумывал каждое слово, прежде чем сказать ей. — Забываем о разуме. И если ты окажешься рядом, когда я буду в таком состоянии…
Я покачал головой, чувствуя агонию при мысли о том, что случится — что может случиться, и что случится наверняка.
Я слушал как бьется её сердце, а затем в нетерпении посмотрел на неё, чтобы прочесть что-нибудь в ее глазах.
Лицо Беллы было спокойным, глаза пустыми. Губы были немного напряжены, что говорило о ее заинтересованности. Заинтересованности в чем? В ее собственной безопасности? Или в моем страдании? Я продолжил разглядывать её, пытаясь понять значение выражения на её лице.
Она ответила мне тем же пытливым взглядом. Ее глаза через мгновение расширились, и зрачки тоже, хотя освещение не изменилось.
Мое дыхание участилось, казалось, что воздух в машине наполняется электричеством, совсем как тогда, в темном кабинете биологии.
Электрический разряд снова возник между нами, у меня возникло сильное желание дотронуться до нее, даже сильнее, чем желание утолить жажду.
Разряд тока проходящий через мое тело, заставил меня почувствовать. Что у меня снова есть пульс. И это было так естественно… Я чувствовал себя… человеком. Больше всего на свете я хотел почувствовать тепло ее губ на своих губах. Секунду я боролся с желанием о том, чтобы мой рот оказался ближе к ее коже…
Она судорожно вздохнула, и только тогда я понял, что, когда я начал дышать чаще, она прекратила дышать совсем.
Я закрыл глаза, стараясь разорвать эту электрическую связь между нами.
Больше никаких ошибок.
Существование Беллы было связано со множеством хрупких химических процессов в её теле и так легко было их нарушить. Ритмичное расширение ее легких, ток кислорода, могло быть как жизнью, так и смертью для нее. Трепещущий ритм ее хрупкого сердца может быть остановлен из-за глупых несчастных случаев или болезней или… из-за меня.
Никто из моей семьи не стал бы долго думать, если бы ему или ей дали шанс вернуться назад и обменять бессмертие на смертность. Каждый из нас горел бы за это. Горел столь много дней или веков, сколько было нужно.
Многие нам подобные ценили бессмертие превыше всего. Были и люди, которые страстно желали этого, она искали в разных злачных местах тех, кто бы мог им преподнести самый темный из всех подарков…
Только не мы. Не моя семья. Мы бы отдали что угодно, чтобы стать людьми.
Но никто из нас никогда не был преисполнен таким отчаянием ради пути назад, как сейчас я. Я уставился на микроскопические ямочки и трещинки на ветровом стекле, как будто в нем было спрятано какое-то решение. Электрический разряд не исчез, и чтобы сосредоточится мне пришлось сжать руль.
Мою правую руку начало безболезненно жечь в том месте, которым я сегодня прикоснулся к Белле.
— Белла, я думаю, тебе пора идти.
Она послушалась, не сказав ни слова, вышла из машины и закрыла за собой дверь. Чувствовала ли она ту же печаль, что чувствовал я?
Может ей не хотелось покидать меня так же, как я не хотел отпускать ее? Единственным утешением было то, что я скоро ее увижу. Раньше, чем она увидит меня. Я улыбнулся, опустил окно и наклонился, чтобы еще раз поговорить с ней — сейчас было безопаснее, потому что тепла ее тела не было в машине.
Она посмотрела с любопытством, ожидая, что ещё я ей скажу.
Её интерес сохраняла неестественно долго, не смотря на то, что она целый день задавала мне вопросы. Мое же собственное любопытство не было удовлетворено совершенно — отвечая сегодня на ее вопросы, я только раскрыл свои секреты, но мало что узнал о ней самой, не считая того, что знал и раньше. Это нечестно.
— Белла?
— Что?
— Завтра моя очередь.
Она нахмурилась.
— Твоя очередь для чего?
— Задавать вопросы.
Завтра, когда мы будем в более безопасном месте, где много свидетелей, я получу ответы. Я ухмыльнулся от этой мысли и развернул машину. Даже когда Белла не была в машине, невидимая аура электричества висела в воздухе. Я хотел выйти, чтобы проводить ее до двери только чтобы снова быть рядом…
Больше никаких ошибок.
Я нажал на газ и вздохнул, когда она исчезла позади меня. Было похоже, что я всегда то, иду к ней на встречу, но снова удаляюсь, не имея возможности выбрать что-то одно. Мне придется найти какой-то выход, чтобы не сомневаться, находясь рядом с ней, если у нашего будущего будет право на существование.

Мы Вконтакте