Книга Улица Теней, 77 читать онлайн



Глава 12
Квартира «3-А»

Дымок с кресла и Пепел со скамеечки для ног наблюдали за Мартой Капп, которая переходила от окна к окну гостиной. Их оранжевые глаза горели, как яркие фонари.
Если не считать предательства тела, по мелочи, вроде седых волос, и по-крупному — артрита кистей, Марта ощущала себя двадцатилетней. Голова у нее работала так же быстро, как и шестьюдесятью годами раньше, но теперь ее решения подкреплялись мудростью, накопленной за богатую событиями жизнь.
В восемьдесят так же, как в двадцать, она терпеть не могла бессмыслицы. К ее огорчению, мир все более напоминал театр абсурда. Так много людей отметали правду, если она предполагала надежду, зато сразу и без оглядки начинали верить в ожившее неживое (а чем еще являлся компьютерный интеллект?), в сверкающую, но пустую утопию Интернета, в нелепые экономические теории завистливых социопатов, в абсолютное моральное и юридическое равенство людей, муравьев, обезьян и спаржи. Особенно возмущали Марту провидцы, постоянно предрекающие конец света, вроде одиозного мистера Уделла из квартиры «3–3», абсолютно уверовавшего то в одну, то в другую угрозу, нависшую над человечеством, будь то новый ледниковый период, ядерная катастрофа планетарного масштаба или Армагеддон. Полная ерунда.
Несколькими днями раньше Салли Холландер, их кухарка и домоправительница, принадлежала к здравомыслящим. Но внезапно начала говорить о ярких и тревожных снах. И после кошмаров, которые снились ей три ночи подряд, заявила, что сны эти пророческие и сулят они быстро приближающийся Судный день. А теперь она заявляла, что видела дьявола в буфетной.
Не вызывала сомнений реальность города, грозы, окна, которое она видела перед собой. Но дьявол в буфетной — это глупость и вздор. Возможно, у Салли, ранее всегда заслуживающей доверия и благоразумной, случился кризис среднего возраста и началось изменение личности, или у бедной женщины развилось какое-то телесное заболевание, среди симптомов которого галлюцинации и бредовые идеи. Поскольку Салли воспринималась любимой племянницей, Марта не хотела даже рассматривать второй вариант, потому что речь могла идти об опухоли мозга и о чем-то другом, не менее катастрофическом.
Сверкающий топор молнии разрубил небо, грохнуло так, словно одновременно упала тысяча деревьев. На мгновение весь город погрузился в темноту. Но, вероятно, ее просто ослепила молния, поскольку, моргнув два раза, она увидела, что город на месте, с освещенными окнами домов и горящими лампами уличных фонарей.
Ранее Дымок и Пепел, пара голубых британских короткошерстых кошек, оставались совершенно спокойны во время истерики, устроенной Салли, лежали, поглощенные собой. Ушки чуть приподнялись при первом крике, головы повернулись на шум. Но мышцы не напряглись, а толстая и очень мягкая, серая с голубым отливом шерсть не встала дыбом. Когда же крики ужаса домоправительницы перешли в рыдания, Дымок и Пепел полностью потеряли к ней интерес. Для Марты поведение кошек послужило прямым доказательством того, что ничего демонического в их квартире не появлялось.
Эдна, старшая — на два года — сестра Марты, к бессмыслице относилась с симпатией. Всю жизнь верила в невероятное, от гадания по ладони до полтергейста, от Атлантиды до городов на темной стороне Луны. В этот самый момент она сидела около Салли за кухонным столом, поила потрясенную женщину кофе с бренди, чтобы та чуть успокоилась и попыталась вспомнить — или выдумать — подробность ее встречи с Князем Тьмы в буфетной.
Иногда Марта удивлялась, каким образом ей и Эдне, таким разным, удалось вместе создать процветающую компанию, при этом практически не ссорясь. Деловая сторона лучше удавалась Марте, а Эдна придумывала удивительные рецепты. «Капп систерс кейкс» превратилась в самую большую компанию, рассылающую десерты по почте, замороженные торты пользовались огромным успехом в супермаркетах, и готовые раскупались не менее активно. Чего им не удалось сделать, так это создать собственную сеть магазинов, но и без этого достижений хватало. Марта полагала, что успех пришел к ним по двум причинам: и потому что их таланты дополняли друг друга, и потому, что они всегда жили душа в душу.
Компанию они продали четырьмя годами раньше и отдали половину своего состояния. Пока жизнь на пенсии их только радовала: ленчи и социальные события, добровольная работа в благотворительных фондах и масса свободного времени на личные дела. А теперь этот инцидент с их дорогой Салли. И хотя из двух сестер суеверной была Эдна, Марта не могла отделаться от неприятного чувства, что после этого происшествия удача, которая всегда сопутствовала ей — и ее сестре, — может от них отвернуться.
И словно в пророческом подтверждении этой мысли, небо взмахнуло сверкающими лезвиями. Город, будто колода для рубки дров, затрясся от ударов, и засеребрились бесчисленные капли дождя, летящие сквозь сумрак к земле.
В оконном стекле отражение Марты замерцало, словно фитилек ее жизненной силы догорал. Она страдала от страха смерти, который всегда старалась подавлять, страх этот появился в ту ночь, когда умер Саймон, ее первый муж. Ей тогда был сорок один год. Но источником этого страха стала не смерть Саймона, а событие, которое произошло чуть позже, и последние тридцать девять лет она не смогла ни объяснить, ни забыть случившее тогда.
Дымок и Пепел повернули головы, услышав дверной звонок, но не сделали попытки покинуть насиженные места, чтобы встретить гостя.
На пороге Бейли Хокс приветствовал Марту поцелуем в щеку. Едва он вошел, тревога Марты начала уменьшаться. Такие мужчины в молодости никогда не привлекали ее внимания: спокойные, уверенные в себе, умеющие слушать, надежная опора в любом жизненном шторме. По причинам, которые она сама не до конца понимала, даже в среднем возрасте ее тянуло к слабым, но ярким личностям, которые поначалу захватывали внимание, а в конце всегда разочаровывали. Что ж, она не могла пожаловаться на свою семейную жизнь, пусть сначала вышла замуж за одного мужчину-мальчика, а потом за другого, но теперь чувствовала себя гораздо спокойнее, имея такого друга, как Бейли, к которому могла обратиться, если домоправительница вдруг начинала вопить дурным голосом о встрече с дьяволом между буфетом с китайским фарфором и шкафом со столовым серебром.
— Я не знаю, звонить ли мне терапевту или психиатру, — сказала она Бейли, — но экзорцисту я звонить отказываюсь.
— Где Салли?
— На кухне с Эдной. Теперь моя сестра, наверное, уже убедила себя, что она тоже видела призрак с раздвоенным, словно у змеи, языком.
Эдна придавала антуражу куда большее значение, чем Марта, и поэтому жить Марте приходилось в квартире, обставленной в викторианском стиле, близком сердцу Эдны: честерфилдовские диваны, обитые темно-синей тканью из ангорской шерсти, боковые столики, задрапированные бархатом и с салфетками, связанными крючком, этажерки, полные фарфоровых птичек, цветочные обои с оригинальными рисунками Уильяма Морриса,[9] кружева, кисточки, бахрома, плетеные шнурки, фестоны из цветов.
Хотя и на кухне чувствовался стиль девятнадцатого века, выглядела она более современной, чем остальная квартира, потому что даже Эдна предпочитала газ и электрическую бытовую технику дровяным чугунным плитам и громоздким ледникам. Самое викторианское в этой просторной кухне представлял собой наряд Эдны — воспроизведенная до мельчайших подробностей одежда того периода, которую ее портниха сшила по рисунку из каталога тех давних времен: платье с юбкой до пола из лилового шелка и отделкой из лилового же, с белыми точками, шифона, кружевным воротником, оборками и рукавами до локтя.
Марта так привыкла к причудам Эдны, что не замечала ничего необычного в одежде сестры, но иной раз, как, например, сейчас, осознавала, что эти платья следовало бы называть карнавальными костюмами. Рядом с Эдной за кухонным столом сидела Салли Холландер. В черных слаксах и простенькой белой блузке. Эдна в ее компании выглядела эксцентричной, милой и приятной, изящно одетой, но, безусловно, эксцентричной.
Отклонив предложение выпить кофе, с бренди или без, Бейли сел за стол напротив Салли и сразу спросил:
— Ты расскажешь мне, что видела?
Широкое веснушчатое лицо домоправительницы прежде всегда словно сияло, как будто на нее падал отсвет костра, а зеленые глаза сверкали весельем. Теперь же лицо посерело, а из глаз исчез огонь.
И голос дрожал.
— Я убирала посуду после ленча. Тарелки с фигурным ободком и розами. Краем глаза что-то увидела… что-то черное и быстрое. Вроде бы тень, совсем как тень, но не тень. Он вошел в буфетную из кухни и двинулся мимо меня к двери в столовую. Высокий, почти в семь футов, очень быстрый.
Наклонившись вперед, положив руки на стол, Эдна понизила голос, будто боялась, как бы силы тьмы не проведали, что ей о них известно.
— Некоторые говорят, что здесь бродит призрак Эндрю Пендлтона, с того самого дня, как он покончил с собой.
Привалившись к столешнице, Марта вздохнула, но никто этого не заметил.
— Может, это правда, может, нет, — продолжила Эдна. — Но даже если дом 77 по улице Теней кишит призраками, словно любое кладбище, Салли видела что-то другое. Ничего такого безвредного, как не нашедшая покоя душа. Расскажи ему, Салли.
— Бог свидетель, я боюсь даже говорить об этом, — прошептала домоправительница. — Говорить об этом — все равно что их приглашать. Так ведь, мисс Эдна? Я не хочу приглашать эту тварь, кем бы она ни была.
— Мы знаем, кто это, — указала Эдна.
Марта думала, что Бейли сейчас посмотрит на нее, показывая взглядом, что он об этом думает, но он продолжал смотреть на домоправительницу.
— Ты говоришь, что сначала он напоминал тень.
Салли кивнула.
— Чернильно-черную. Никаких деталей. Но когда я повернулась, чтобы посмотреть ему вслед… он уже миновал меня… я увидела его так же ясно, как вижу вас. Примерно в восьми футах от меня, он поворачивался ко мне, словно не заметил, когда проходил мимо, и удивился, увидев меня в буфетной. Как человек, но не человек. Что-то другое в форме головы, что-то не такое, но точно я не могу сказать, что именно. Никаких волос, никаких бровей. Кожа серая, как свинец. Даже глаза серые, без белков, а радужки черные, черные и глубокие, словно каналы в ружейных стволах, — она содрогнулась и глотнула кофе с бренди, чтобы укрепить дух. — Он… он выглядел худым, но сильным. Открыл рот, эти ужасные серые губы разошлись, я увидела, что зубы тоже серые и острые. Он зашипел и собрался укусить меня, я знаю, что собрался. Я закричала, и он двинулся на меня, быстрее, чем кошка, быстрее, чем змея, быстрее, чем что бы то ни было.
Хотя Марта дала себе зарок не быть такой доверчивой, как Эдна, но ни ее врожденный скептицизм, ни соответствующий времени брючный костюм не смогли остановить холодок, пробежавший по спине. Она говорила себе, что ее беспокоит Салли, это несвойственное ей утверждение, что она столкнулась со сверхъестественным, а не вероятность того, что сверхъестественное имело место быть.
— Демон, — кивнула Эдна. — Создание ада. Не обычный призрак.
— Но он тебя не укусил, — Бейли не отрывал глаз от домоправительницы.
Салли покачала головой.
— Это звучит так странно… но, приблизившись ко мне, он вновь изменился, из чего-то реального превратился в черную тень и проскочил мимо. Я почувствовала, как он проходит рядом со мной.
— И как он ушел из буфетной? — спросил Бейли.
— Как он ушел? Просто. Раз — и исчез.
— Прошел сквозь стену?
— Стену? Не знаю. Просто исчез.
— Стены для демонов не препятствие, — заверила его Эдна.
— Демонов, — в голосе Марты слышалось достаточно пренебрежения, чтобы понять, что она полагает все это чушью.
— Я не знаю, был ли это демон, мэм, — Салли повернулась к ней. — Я его не вызывала, будьте уверены. Но что-то это было, сомнений в этом у меня нет. Что-то такое же реальное, как я сама. Я не пью на работе и видела не галлюцинацию.
Как было и раньше, из-под земли донесся гул, но на этот раз «Пендлтон» затрясся достаточно сильно, чтобы задребезжали тарелки на полках и ножи с ложками и вилками в ящиках. Медные сковороды и кастрюли закачались на крючках, но не так сильно, чтобы стукнуться друг о друга.
Тряска длилась дольше, чем в прошлые разы, десять или пятнадцать секунд, и Бейли, пока она еще не закончилась, отодвинул стул от стола и поднялся, словно предчувствуя беду.
Салли Холландер опасливо оглядела кухню, ожидая, что по стенам поползли трещины, а Марта отступила от столешницы, когда застучали дверцы подвешенных над ней полок.
Эдну, похоже, забавляла тревога, отразившаяся на лицах остальных, ее рука играла с кружевным воротником.
— Ранее я разговаривала с милейшим мистером Трэном, и он совершенно уверен, что эти колебания земли вызваны взрывными работами на восточном склоне Холма Теней, где сейчас строят фундамент высотного дома.
Она говорила о Трене Ване Лане, официально сменившем свое имя на Томас Трэн, управляющем «Пендлтона». Его квартира находилась в подвале, рядом с постом службы безопасности.
— Нет. Они продолжались очень долго, слишком долго для взрывных волн, — покачал головой Бейли. — Первый раз я почувствовал эту тряску в бассейне, этим утром, примерно в четыре пятнадцать. В это время строительные работы не ведутся.
— Мистер Трэн — лучший управляющий, какой только был в «Пендлтоне», — заявила Эдна. — О доме он знает все. Может исправить что угодно или знает, как это можно исправить, и я ему полностью доверяю.
— Согласен с вами, — кивнул Бейли. — Но даже Том Трэн может ошибаться, потому что не обладает полной информацией.
Когда большинство молодых людей возраста Бейли Хокса щурились, в наружных уголках появлялись две или три маленькие морщинки. Память о годах войны отпечаталась на его лице так сильно, что его это пугало, гладкая кожа шла морщинами, которые старили его, и лицом он начинал напоминать злобного мужчину с дурными намерениями.
Когда Бейли вскочил со стула, Марта Капп заметила и кое-что еще, яснее ясного показывающее, что он встревожен. Под пиджаком спортивного покроя висела плечевая кобура с пистолетом.

Мы Вконтакте