Книга Сумеречный дозор читать онлайн


Глава 7

Что плохо в порталах – так это невозможность приготовиться к новому месту. Поезд в этом плане идеален. Ты входишь в купе, меняешь брюки на трико, а штиблеты на резиновые тапочки, извлекаешь пищу и напитки, знакомишься с попутчиками – если уж угораздило путешествовать без компании. Стучат колеса, уплывает перрон. Все, ты в пути. Ты другой человек. Ты делишься самыми сокровенными переживаниями с незнакомцами, споришь о политике, о которой зарекся спорить, пьешь сомнительную водку, купленную на полустанке. Ты – не там и не здесь. Ты в пути. Совершаешь свой маленький квест, в тебе что-то от Фродо и что-то от Паганеля, самая капелька – от Робинзона и чуточку от Радищева. Может быть, твой путь займет всего несколько часов, а может быть – несколько дней. Страна большая, и она плывет за окнами купе. Ты – не там. Ты – не здесь. Ты путешественник.

Самолет – немножко иное. Но все-таки ты тоже готовишься к путешествию. Покупаешь билет, просыпаешься ни свет, ни заря, садишься в такси и едешь в аэропорт. Колеса наматывают километры, а ты уже смотришь в небо, мысленно – ты уже там, в полете. Нервная суета зала ожидания, растворимый кофе в буфете, контроль, досмотр, если покидаешь страну – таможня и «Дьюти Фри», маленькие радости путешествия перед узкими самолетными креслами, ревом турбин и оптимистической скороговоркой стюардессы: «аварийные выходы расположены…» И вот уже земля ушла вниз, погасли табло, курильщики стыдливо потянулись в туалеты, стюардессы деликатно их не заметили, в пластиковых лотках разносят обед – почему-то в самолетах все жрут в три горла. Это не совсем путешествие. Это перемещение. Но… но все-таки ты видишь проплывающие мимо города и реки, листаешь путеводитель или проверяешь командировочное удостоверение, обдумываешь, как провести деловые переговоры – или повеселее использовать десятидневный тур в гостеприимную Турцию-Испанию-Хорватию. Все-таки – ты в пути.

Портал – это шок. Портал – это смена декораций, это крутящаяся сцена в театре. Ты здесь – и ты таи. Пути нет.

И времени задуматься – тоже.

…Я вывалился из портала. Одной ногой ударился о кафельный пол, другой – угодил в унитаз.

Хорошо хоть, вполне чистый унитаз. Как в порядочном американском фильме, где герои мочат друг друга в сортире. Но ногу все-таки потянул – и вытаскивая ее из унитаза скривился от боли.

Крошечная кабинка, под потолком – лампочка и решетка вентилятора, на держателе – рулончик туалетной бумаги. Ну ничего себе портал! Я почему-то ожидал, что Костя провесил портал прямо к старту, где-нибудь к подножью ракеты.

Открыв защелку, все еще болезненно морщась, я осторожно посмотрел в щелку. Вроде бы туалет был пуст. Ни звука, только капает кран в одном из умывальников…

В этот миг меня тяжело толкнули в спину – и я вылетел из кабинки, открыв дверь головой. Перевернулся на спину, вскинул руку, готовясь ударить.

В кабинке стоял Лас – раскинув руки держался за стенки, очумело озирался вокруг.

– Ты чего? – рявкнул я. – Ты зачем за мной?

– Ты же сам велел идти следом! – оскорбился Лас. – Волшебник хренов!

Я поднялся. Спорить и впрямь было глупо.

– Мне надо остановить ополоумевшего вампира, – сказал я. – Самого сильного мага в мире на сегодняшний день. Тут… тут сейчас будет очень жарко…

– Мы что, на Байконуре? – ничуть не испугавшись, спросил Лас. – Вот это я понимаю, вот это замечательно! А обязательно было телепортироваться через канализацию?

Я только махнул рукой. Вслушался в себя. Да, Гесер был где-то рядом. И Гесер, и Завулон… и Светлана… и еще сотни, тысячи Иных. Они ждали. Они надеялись на меня.

– Чем я могу помочь? – спросил Лас. – Может колья осиновые поискать? Кстати, спички делают из настоящей осины, в курсе? Я всегда думал – почему именно из осины, неужели она лучше всего горит? А теперь понимаю, это как раз в целях борьбы с вампирами. Затачиваешь десяток спичек…

Я посмотрел на Ласа. Тот развел руками:

– Ну ладно, ладно… Мое дело – предложить. Подойдя к двери из туалета я выглянул наружу.

Длинный коридор, лампы дневного света, никаких окон. В конце коридора – человек в форме, с пистолетом на ремне. Охрана? Да, наверное, здесь должна быть охрана. Даже в наше время.

Вот только почему охранник застыл в такой неподвижной и такой неудобной позе?

Выйдя в коридор я двинулся к военному. Негромко позвал:

– Простите, можно вас побеспокоить? Охранник не возражал. Смотрел в пространство – и улыбался. Молодой мужик, и тридцати нет. Совершенно оцепеневший. И очень бледный.

Я приложил пальцы к сонной артерии – пульс едва угадывался. Следы укусов были почти не видны, только на воротнике несколько капель крови. Да, Костя очень устал после бегства. Ему нужно было подкрепиться, а кошек в поле зрения не оказалось…

Впрочем, если военный еще жив, то у него есть шансы выкарабкаться.

Вытащив из кобуры пистолет – кажется, именно к нему он и тянулся, когда приказ вампира заставил его замереть, я аккуратно повалил охранника на пол. Пусть отлежится. Потом обернулся.

Разумеется, Лас шел следом. И теперь молча смотрел на неподвижного вояку.

– Стрелять умеешь? – спросил я.

– Попробую.

– Если что – стреляй в голову и сердце. Попадешь – будут шансы его затормозить.

Разумеется я не строил никаких иллюзий. Даже если Лас всадит в Костю всю обойму, что уже само по себе проблематично, то пули Высшего вампира не остановят. Но пусть будет при реле.

Лишь бы мне в спину не попал с перепугу…

Найти Костю было нетрудно, даже не используя магию. Нам попались еще трое мужчин – охранник и двое гражданских, оцепенелые и укушенные. Наверное, Костя двигался в том вампирском стиле, когда движения становятся неуловимо-быстрыми, а процесс «питания» занимает от силы десяток секунд.

– Они теперь станут вампирами? – поинтересовался Лас.

– Только если он этого хотел. И только если они сами согласились.

– Не думал, что тут бывает выбор.

– Выбор есть всегда, – открывая очередную дверь, ответил я.

И понял, что мы пришли.

Это был просторный светлый зал. Полный народа – человек двадцать, не меньше. Были тут и космонавты – и наш командир корабля, и американец, и космический турист, немецкий фабрикант шоколада.

Разумеется, все пребывали в той же самой блаженной прострации. Кроме двух техников в белых халатах – глаза их оставались бессмысленными, но руки с привычной ловкостью помогали Косте натянуть скафандр. Задачка была не из легких – полетные скафандры делаются под фигуру, а Костя был чуть выше немца.

Незадачливый турист, раздетый догола – Костя не побрезговал натянуть даже его белье, сидел в сторонке и сосал указательный палец.

– У меня всего две-три минуты, – весело сказал Костя. – Так что не надо меня задерживать, Антон. Попытаешься встать на пути – убью.

Разумеется, мое появление для него неожиданностью не стало.

– Ракете не дадут взлететь, – сказал я. – На что ты рассчитываешь? Высшие знают, что ты задумал.

– Дадут, никуда не денутся, – спокойно ответил Костя. – Здесь неплохое ПВО, можешь мне поверить. И начальник охраны космодрома только что отдал все нужные приказания. Что, хочешь сказать, нанесут массированный удар баллистическими ракетами?

– Нанесут.

– Блеф, – сухо ответил Костя. – Удар со стороны китайцев или американцев исключен, начнется мировая война. Наши ракеты на Байконур не нацелены. Самолеты с тактическими зарядами не подпустят. У вас нет выхода. Расслабьтесь и получайте удовольствие.

Может он и прав.

А может быть, у Великих имелся план – как и Байконур сжечь атомным ударом, и мировую войну не спровоцировать.

Неважно.

Главное то, что для себя Костя уже все решил. Его не остановят. Сейчас его выведут и посадят в ракету… а что потом?

Что он сумеет сделать, сидя в железной бочке, когда на космодром переместятся порталами десяток Высших? И мигом прочистят мозги и начальнику охраны, и тем, кто должен нажать на кнопку «пуск», и дадут команду на подрыв ракеты, и шарахнут «с плеча» портативным ядерным зарядом или активируют какой-нибудь секретный спутник с рентгеновским лазером?

Да ничего он не сделает!

Космический корабль – не автомобиль, который можно угнать! Запуск корабля – слаженный труд тысяч человек, и на каждом этапе достаточно «нажать кнопочку», чтобы ни на какую орбиту корабль не вышел!

И даже будь Костя дураком – но он ведь сейчас Высший, он должен читать линии реальности, предвидеть будущее – и понимать, что его остановят.

А значит…

Значит космодром, ракета, взятые под контроль или усыпленные люди – это все фикция. Такая же, как и саратовский аэропорт. Не нужна ему никакая ракета! Как и самолет не был нужен!

Он откроет портал пряно в космос.

Тогда зачем же он рвался на Байконур? За скафандром? Ерунда. Звездный куда ближе, что-что, а уж рабочий скафандр подходящего размера там найдется.

Значит, не только за скафандром…

– Мне нужно читать заклинания, – сказал Костя. – Размазывать кровь по странице. В вакууме это не сделаешь.

Он поднялся, отстранил техников – те послушно вытянулись по стойке смирно.

– Придется открывать портал на станцию. А для этого надо знать ее точное расположение. И все равно возможны ошибки… даже неизбежны.

Я не чувствовал, как он читает мои мысли. Но он их читал.

– Ты все правильно понял, Антон. Я готов отправиться на станцию в любую секунду. Раньше, чем вы успеете что-либо сделать. И даже если Гесер с Эавулоном вывернутся наизнанку, вашей Силы не хватит. Я максимально силен, понимаешь? Я достиг абсолютной Силы! Выше просто ничего нет! Гесер мечтал, что твоя дочь станет первой такой волшебницей… – Костя усмехнулся. – Так вот, я – уже стал!

– Волшебницей? – я позволил себе улыбнуться.

– Абсолютным магом, – отрезал Костя. – И поэтому вам меня не победить. Вам не набрать большей Силы, понимаете? Я – абсолют!

– Ты – абсолютный нуль, – сказал я. – Ты – абсолютный вампир.

– Вампир, маг… какая разница? Я – абсолютный Иной.

– Ты прав, никакой. Мы все живем за счет человеческой Силы. И ты вовсе не самый сильный – ты самый слабый. Ты абсолютная пустота, в которую льется чужая Сила.

– Пусть даже и так, – Костя не стал спорить. – Это ничего не меняет, Антон! Вам меня не остановить и я выполню то, что задумал.

Он помедлил секунду, а потом сказал:

– А ведь ты все равно не станешь на мою сторону… О чем ты думаешь?

Я не ответил. Я тянул Силу.

От Гесера и Завулона, от Темных и Светлых, от добрых и злых. Где-то там, далеко, мне отдавали свои силы те, кого я люблю – и те, кого ненавижу. И сейчас для меня не было никакой разницы. Светлая это Сила, или Темная. Все мы были сейчас в одной лодке… в одной космической лодке, плывущей в абсолютной пустоте…

– Ну, ударь, – насмешливо сказал Костя. – Врасплох ты меня больше не застанешь.

«Бей», – шепнул Гесер. «Бей Белым Маревом».

Знание о том, что такое «белое марево» вползло в меня вместе со Светлой Силой. Знание страшное, пугающее – потому что даже сам Гесер применял это заклинание один-единственный раз и после этого поклялся не применять его никогда…

«Бей», – посоветовал Завулон. «Лучше – Тенью Владык».

Знание о том, что такое «тень владык» скользнуло в меня вместе с Темной Силой. Знание отвратительное, ужасающее – потону что даже Завулон никогда не рисковал поднять эти Тени с пятого слоя Сумрака…

«Бей», – сказал Эдгар. «Саркофаг Времен. Только Саркофаг Бремен!»

Знание о том, что такое «саркофаг времен» хлынуло – в меня вместе с Силой Инквизиторов. Знание холодное, мертвящее – потому что применивший заклинание оставался в саркофаге вместе с жертвой – навсегда, до конца Вселенной…

– А если ему скафандр продырявить? – спросил Лас, стоя в дверях с пистолетом.

Абсолютный Иной.

Абсолютный нуль.

Самый сильный, самый слабый…

Я собрал отданную мне Силу – и вложил ее в заклинание седьмого уровня, одно из самых простых, которым владеет каждый Иной.

Щит Мага.

Наверное, еще никогда Силу не тратили так бессмысленно.

И, наверное, еще ни один маг в мире не был так надежно защищен.

От всего.

Белый сетчатый кокон возник вокруг меня. Нити кокона похрустывали от струящейся в них энергии – он уходил куда-то туда, в самые глубины мироздания, где теряется счет слоям Сумрака, где нет ни материи, ни пространства, ни времени – ничего, понятного человеку или Иному.

– Ты… чего? – спросил Костя – и лицо его стало по-детски обиженным. – Ты что, Антон?

Я молчал. Стоял и смотрел на него. Пусть даже тени мысли не мелькнет на лице. Пусть он подумает то, что ему хочется подумать.

Пусть.

– Ты испугался? – спросил Костя. – Ты… да ты… ты трус, Антон!

Я молчал.

И Высшие молчали. Нет, не молчали, наверное. Орали, ругались, проклинали меня – потому что я ухнул всю собранную ими Силу в абсолютную защиту для себя самого.

Если сейчас по Байконуру ударит термоядерный заряд – я останусь целым и невредимым. Плавающим в облаке плазмы, вплавленным в кипящий камень – но абсолютно целым.

– Я даже и не знаю, что сказать… – развел руками Костя. – Да я и не собирался тебя убивать! Я все равно помню, что ты был моим другом!

Я молчал.

Прости, но я не могу сейчас назвать тебя другом. И потому ты не должен понять то, что понял я. Не должен прочитать мои мысли.

– Прощай, Антон, – сказал Костя.

Техники подошли к нему и опустили стекло гермошлема. Он еще раз посмотрел на меня сквозь стекло – непонимающе, обиженно. И отвернулся.

Я думал, что он откроет портал в космос прямо сейчас. Но Костя и впрямь готовился к прыжку основательно. Что и говорить, я никогда не слышал даже о попытках перенестись на борт летящего самолета, не то что космической станции.

Оставив космонавтов и персонал пребывать в оцепенении. Костя вышел из зала. Лас посторонился, покосился на меня, взглядом указывая на пистолет.

Я покачал головой и он не стал стрелять.

Мы просто пошли следом.

В зал управления полетами – где как сомнамбулы сидели за компьютерами техники и программисты.

Когда он успел подчинить всех своей воле?

Неужели сразу, как только оказался на Байконуре?

Обычный вампир легко держит под контролем одного-двух человек. Высший может управиться и с парой десятков.

Но Костя и впрямь стал Абсолютным Иным – весь отлаженный механизм огромного космодрома крутился сейчас вокруг него.

Косте приносили какие-то распечатки. Что-то показывали на экранах. Он слушал, кивал – и даже не смотрел в нашу сторону.

Умный парень. Хорошо образованный. Учился на физфаке, потом ушел на биологический, но физику с математикой, похоже, не разлюбил. Мне бы эти схемы и графики ничего не объяснили, а он готовился провесить магический портал на орбиту. Выйти в космос волшебными средствами – маленький шаг для Иного, огромный прыжок для всего человечества…

Только бы он не затянул.

Только бы не запаниковал Гесер.

Только бы не нанесли ядерный удар – это не поможет, и это ненужно, ненужно, ненужно!

Костя посмотрел на меня., лишь когда открыл призму портала. Посмотрел презрительно и обиженно. Губы за стеклом гермошлема шевельнулись и я понял: «прощай».

– Прощай, – согласился я.

С чемоданчиком системы жизнеобеспечения в одной руке и с чемоданчиком, хранящим «Фуаран» в другой – Костя шагнул в портал.

Я поспешил себе снять шит – и чужая Сила, ухнула в пространство, растекаясь вокруг.

«Как ты все это объяснишь?» – спросил Гесер.

– Что именно? – я сел на подвернувшийся стул. Меня колотило. На сколько там хватает кислорода в легком полетном скафандре, вовсе не предназначенном для выхода в космос? На пару часов? Вряд ли больше.

Косте Саушкину оставалось жить совсем немного.

«Почему ты уверен…» – начал Гесер. Замолк. И мне даже показалось, что я слышу какой-то обмен репликами между ним и Завулоном. Что-то о приказах, которые надо отменить, о бомбардировщиках, которым требуется вернуться на аэродромы. О команде магов, которая станет заметать следы творившихся на Байконуре безобразий. Об официальной версии сорванного старта.

– Что случилось-то? – спросил Лас, садясь рядом. Техник, которого он бесцеремонно согнал со стула, недоуменно озирался. Люди вокруг приходили в себя.

– Все, – сказал я. – Все кончилось. Все почти кончилось.

Но я знал, что это еще не конец. Потому что где-то высоко в небе, выше облаков, в холодном звездном свете, кувыркается в украденном скафандре Абсолютный Иной Костя Саушкин. Пытается – и не может открыть портал. Пытается – и не может достичь проплывающей мимо станции. Пытается – и не может вернуться на Землю.

Потому что он – Абсолютный Нуль.

Потому что все мы – вампиры.

И там, за пределами теплой, живой Земли, вдали от людей и животных, растений и микробов, от всего того, что дышит, шевелится, спешит жить – мы все становимся абсолютными нулями. Лишенными дармовой Силы, что позволяет нам так красиво и ярко бросать друг в друга шаровые молнии, исцелять болезни и наводить порчу, превращать кленовый лист в банкноту, а прокисшее молоко – в выдержанный виски.

Вся наша Сила – чужая.

Вся наша Сила – слабость.

И это то, чего не мог понять и не хотел принять хороший парень Костя Саушкин.

Я услышал смех Завулона – далеко-далеко, в городе Саратове, стоя с бокалом пива под зонтиком летнего кафе, Завулон всматривался в вече реющее небо – искал в нем новую быструю звезду, чей полет будет ярок, но недолог.

– Вроде как ты плачешь, – сказал Лас. – Только слез нет.

– Верно, – ответил я. – Слез нет, сил нет. Обратный портал не открою. Придется лететь самолетом. Или подождать группу зачистки, может, помогут.

– Кто вы такие? – спросил техник. – А? Что происходит?

– Мы – инспекция министерства здравоохранения, – сказал Лас. – И лучше бы вы объяснили, кто додумался сжигать скошенную коноплю у воздухозаборников системы вентиляции;

– К-какую коноплю? – начал заикаться техник.

– Древовидную! – отрезал я. – Пошли, Лас. Мне еще положено дать тебе необходимые объяснения.

Мы вышли из зала – навстречу бежали какие-то сотрудники, какие-то солдаты с автоматами. Бардак был такой, что на нас внимания не обращали – а может быть, нас прикрывали остатки магического щита. В конце коридора мелькнула розовая задница немецкого туриста – он бежал вприпрыжку, так и не вынув палец изо рта. За ним спешили двое в белых халатах.

– Слушай сюда, – сказал я Ласу. – Кроме обычного, человеческого мира, который доступен глазу, существует еще и сумеречный мир. Попасть в Сумрак могут только те…

Я сглотнул и запнулся – мне снова представился Костя. Совсем давнишний Костя, еще ничего не умеющий пацан-вампир…

«Смотри, я трансформируюсь! Я – ужасная летучая мышь! Я лечу! Я лечу!»

Прощай. У тебя и впрямь получилось.

Ты летишь.

– Попасть в Сумрак могут только те, кто обладает… – продолжил я.

Мы Вконтакте