Книга Сумеречный дозор читать онлайн

Реклама:

Глава 5

Как сказал герой одного старого злого анекдота – «а жизнь-то налаживается!»

Пассажиры штабного вагона сидели в своих купе и пустыми глазами таращились в окна. Проходившие по вагону люди почему-то ускоряли шаг и не смотрели по сторонам. В закрытом купе, вместе с двумя упакованными в черные пластиковые мешки телами, отлеживался раненый инквизитор, которого уже с четверть часа пользовал лечебными заклинаниями его коллега. Еще два инквизитора стояли на страже у входа в наше купе.

– Как ты догадался? – спросил Эдгар.

Челюсть мне он исцелил минуты за три, после того, как помог раненому товарищу.

Я не стал спрашивать, что там было – простой ушиб, трещина или перелом. Починил – и ладно. Вот только два передних зуба остались выбитыми и касаться их языком было неприятно.

– Я кое-что вспомнил про «Фуаран»… – сказал я. В суматохе первых минут после бегства Кости у меня было время кое-что придумать. – Ведьма… ну, Арина, она говорила, что по легендам заклинания из «Фуарана» действуют, если есть кровь двенадцати человек. Хотя бы чуть-чуть крови…

– Почему не сказал раньше? – резко спросил Эдгар.

– Значения не придал. Тогда вся история с «Фуараном» казалась чистой выдумкой… А тут Костя упомянул, что его коктейль состоит из крови двенадцати доноров… и до меня дошло.

– Понятно. У Витезслава не было под рукой дюжины человек, – кивнул Эдгар. – Если бы ты сказал сразу… если бы ты сказал…

– Ты знал про состав коктейля?

– Да, конечно. В Инквизиции обсуждали «коктейль Саушкина». Никаких чудес эта штука не делает, силу выше, чем от природы дано – не подымет. Но, действительно, позволяет вампиру подняться до своего максимума не убивая людей…

– Подняться или опуститься? – спросил я.

– Если не убивая – то подняться, – сухо ответил Эдгар. – А ты и не знал… ну, дела…

Я смолчал.

Да, не знал. Не хотел ничего знать. Молодец я. И теперь двое инквизиторов лежат в черном полиэтилене, и никто уже им не поможет…

– Оставим это, – решил Эдгар. – Что толку теперь… Он летит, видишь?

Я покосился на «компас». Да… пожалуй. Расстояние до Кости, точнее – до книги, не менялось, хотя поезд мчался со скоростью не меньше семидесяти-восьмидесяти километров в час. Значит – летит следок. Не убегает!

– Ему действительно что-то нужно в Средней Азии… – растерянно сказал Эдгар. – Вот только что,

– Надо вызвать Великих, – сказал я.

– Сами придут, – отмахнулся Эдгар. – Я им все сообщил, портал провесил… они решают, что делать.

– Понимаю, что они там решают, – пробормотал я. – Завулон требует отдать ему проштрафившегося Костю. А главное – «Фуаран».

– Никто книги не получит, успокойся.

– Кроме Инквизиции? Эдгар промолчал.

Я уселся поудобнее. Потрогал челюсть.

Не болит.

Но зубы жалко. Придется либо идти к стоматологу, либо к целителю. Но беда в тон, что даже самые лучшие светлые целительницы не умеют лечить зубы безболезненно! Не умеют – и все тут…

Стрелочка «компаса» подрагивала, держа направление. Расстояние не менялось – километров десять-двадцать. Значит, Костя разделся, превратился в летучую мышь… или в какую-то другую тварь? В гигантскую крысу, в волка… Не важно. Превратился в мышь и летит за поездом, сжимая в лапах узел с одеждой и книгой. Где же он ее прятал, паршивец? На теле? В потайном кармане одежды?

Паршивец… но какая выдержка! Какая наглость и смелость – охотиться на самого себя, придумывать какие-то версии, советовать…

Всех обвел.

Но зачем? Захотелось абсолютной власти? Шанс победить все-таки невелик, а Костя никогда не отличался чрезмерным честолюбием. Нет, честолюбив, конечно, но без маниакальных идей о власти над мирон.

А почему не убегает сейчас? На его руках – кровь троих инквизиторов. Такое уже не простят, хоть с повинной иди, хоть книгу возвращай. Ему бы бежать… для гарантии – уничтожив книгу, к которой привязано следящее заклятие. Нет, тащит книгу с собой и следует рядом с поездом. Безумие какое-то… Или он еще рассчитывает на диалог?

– Как ты хотел выявить Витезслава среди пассажиров? – спросил я Эдгара.

– Что? – погруженный в свои мысли Инквизитор ответил не сразу. – Да ерунда, то же самое, что ты использовал, непереносимость спирта. Обрядились бы в белые халаты и прошли с медобследаванием по всем вагонам. На предмет поиска больных атипичной пневмонией. И каждому давали бы градусник, обильно смоченный спиртом. Кто не сможет его взять руками или получит ожог – тот наш подозреваемый.

Я кивнул. Могло и прокатить. Конечно, мы при этом рисковали, но рисковать – наша работа. А Великие были бы где-нибудь поблизости, – «на подхвате», чтобы в случае нужды ударить всей силой.

– Портал открывается… – Эдгар схватил меня за руку, потянул на полку. Мы уселись рядом, поджав ноги. В купе возникло дрожащее белое сияние. Послышался негромкий возглас – Гесер, выходя из портала, приложился головой о полку.

Следом появился Завулон – в отличии от шефа благостный и улыбающийся.

Гесер, потирая макушку, мрачно посмотрел на нас, пробурчал:

– Еще бы в «Запорожец» портал провесили… Как ситуация?

– Пассажиры умиротворены, кровь смыли, пострадавшего лечат, – отрапортовал Эдгар. – Подозреваемый Константин Саушкин движется параллельно поезду со скоростью семьдесят километров в час.

– Чего уж теперь… «подозреваемый»… – едко произнес Завулон. – Ах, какой был способный мальчик… какой перспективный.

– Не везет тебе на перспективных, Завулон, – тихо сказал Эдгар. – Как-то они у тебя не задерживаются.

Два темных мага смерили друг друга неприязненными взглядами. У Эдгара с Завулоном давние счеты – еще с той истории с Фафниром и финской сектой. Никто не любит быть пешкой.

– Воздержитесь от колкостей, господа, – попросил Гесер. – Я тоже мог бы кое-что сказать… и в твой адрес Завулон, и в твой, Эдгар… Насколько он силен?

– Очень силен, – все еще глядя на Завулона, сказал Эдгар. – Парень и без того был Высшим…

– Вампиром, – Завулон презрительно усмехнулся.

– Высшим Вампиром. Конечно, опыта мало… вам он уступал. Но использовав книгу он стал сильнее Витезслава. А это уже серьезно. Я склонен считать, что Витезслав стоял на одном уровне с вами, Великие.

– Как он упокоил Витезслава? – спросил Завулон. – Версии есть?

– Теперь – есть, – кивнул Эдгар. – У вампиров существует своя иерархия. Мальчик вызвал его на поединок за лидерство. Это… не очень зрелищно. Схватка разумов, поединок воли. Что-то вроде игры в гляделки. Несколько секунд – и один уступает, полностью покоряется чужой воле. Когда Инквизиции приходилось сталкиваться с вампирами, Витезслав легко подчинял их себе. Но в этот раз он проиграл.

– И погиб, – кивнул Завулон.

– Это не обязательный финал, – заметил Эдгар.

– Костя мог сделать его своим рабом. Но… либо побоялся потерять контроль, либо решил идти до конца. В общем – он приказал Витезславу развоплотиться. И тот был вынужден подчиниться.

– Способный мальчик, – с иронией сказал Гесер.

– Не стану врать, окончательная гибель Витезслава меня не огорчает… Ладно, Константин стал сильнее Витезслава. Оцени его силу?

Эдгар пожал плечами:

– Как? Он сильнее меня. Предполагаю – сильнее каждого из вас. Возможно, сильнее всех нас вместе взятых.

– Не гони панику, – пробормотал Завулон. – Он неопытен. Магия – не соревнование силачей, магия – это искусство. Если в твоих руках шпага, то важно нанести точный укол, а не ударить со всей дури…

– Я не паникую, – мягко сказал Эдгар. – Я лишь оцениваю его силу. Очень высока. Я применил «хрустальный щит» – Костя его едва не продавил.

Великие переглянулись.

– Хрустальный щит не продавливается, – заметил Гесер. – Да и откуда у тебя… впрочем, понимаю. Снова артефакты из спецхрана.

– Он едва не пробил щит, – повторил Эдгар.

– Ты-то как выжил? – спросил меня Гесер. То ли мне почудилось, то ли в его голосе и впрямь появилась нотка сочувствия.

– Костя не хотел меня убивать, – просто сказал я. – Он пер на Эдгара… я вначале ударил «серым молебном»… – Гесер одобрительно кивнул, – …а потом под руку подвернулась водка – плеснул в лицо. Костя завелся. Но все равно не хотел меня убивать. А тут отвлекся на инквизиторов, разметал их – и ушел.

– Чисто русский способ – решать проблемы при помощи стакана водки, – мрачно сказал Гесер. – Зачем? Зачем ты его дразнил? Он же не новичок. Неужели непонятно было – не справишься? А мне потом везти Светлане твои останки?

– Я и сам завелся, – признался я. – Слишком все неожиданно было. А уж когда Костя стал звать – «пошли со мной, я зла не хочу…»

– Зла он не хочет, – горько сказал Гесер. – Вампир-реформатор. Прогрессивный властелин мира…

– Гесер, надо что-то решать, – тихо сказал Завулон. – Я могу поднять истребители с военного аэродрома.

Маги замолчали.

Я представил себе, как реактивные истребители гоняются в небе за летучей мышью, паля по ней из пушек и пускают ракеты…

Фантасмагория.

– Тогда уж вертолеты… – задумчиво сказал Гесер. – Нет. Это ерунда, Завулон. Людей он сметет с пути.

– Все-таки бомба? – с любопытством произнес 3-авулон.

– Нет! – Гесер замотал головой. – Нет. Не здесь. Да и не выйдет уже… он настороже. Бить надо магией.

Завулон кивнул. И вдруг тонко захихикал.

– Что такое? – спросил Гесер.

– Всю жизнь мечтал, – сказал Завулон. – Веришь, старый враг? Мечтал поработать с тобой в паре! Видно и впрямь… от ненависти до любви…

– Все-таки ты полный отморозок, – тихо сказал Гесер.

– Мы все на голову ушибленные, – хихикнул Завулон. – Ну, что? Ты и я? Или подтянем наших? Пусть покачают силу, мы встанем на остриё удара.

Гесер покачал головой.

– Нет, Завулон. Нам к Константину соваться не стоит. У меня есть другое предложение…

Он посмотрел на меня.

Я пощупал языком осколок зуба. Как неудачно вышло…

– Я готов, Гесер.

– Шансы есть, – одобрительно кивнул Завулон.

– Раз уж у Кости остались какие-то сентиментальные соображения… вот только сможешь ли ты ударить, Антон?

Я ответил не сразу. Я действительно задумался.

Речь не об аресте. Бить придется наверняка и насмерть. Стать остриём., центром силы, которую будут качать в меня Гесер, Завулон, Эдгар… может быть – и другие маги. Да, я менее опытен, чем Великие. Но у меня есть шанс приблизиться к Косте без боя.

Исходя из те я самых «сентиментальных соображений».

Альтернатива простая – Великие соберут все силы в кулак. И даже сила Надюшки им потребуется – и Гесер будет требовать от Светланы инициировать нашу дочь…

Альтернативы нет.

– Я убью Костю, – сказал я.

– Не так, – тихо произнес Гесер. – Не то говоришь, дозорный!

– Я упокою вампира, – прошептал я. Гесер кивнул. – И не рефлексируй, Городецкий, – добавил Завулон. – Не жуй свои интеллигентские сопли. Нет на свете хорошего мальчика Кости. Да и не было никогда. Пусть он не убивал людей ради крови, но он – вампир. Нежить.

Гесер одобрительно кивнул.

Я на миг закрыл глаза.

Нежить.

У него нет чего-то, что мы для простоты называем. душой.

Какой-то составляющей, неуловимой даже для нас. Иных. С самого раннего детства – спасибо родителям-вампирам. Он рос, участковый врач слушала его сердце и восхищалась здоровьем мальчика. Он превратился из мальчика в мужчину и ни одна девушка не сказала, что его губы холодны при поцелуе. Он мог бы иметь детей – самых обычных детей от самой обычной человеческой женщины.

Но все это – не-жизнь. Все это взаймы, все это украдено – и когда Костя умрет, его тело мгновенно рассыплется в прах… потому что оно давным-давно мертво.

Мы все приговорены к смерти с самого рождения.

Но мы, хотя бы, можем дожить до смерти.

– Оставьте нас с Антоном, – произнес Гесер. – Я попробую его подготовить.

Я слышал, как встали Завулон и Эдгар. Вышли в коридор, закрылась дверь. Что-то зашелестело – видимо, Гесер прикрыл нас от наблюдения. А потом спросил:

– Переживаешь?

– Нет, – я покачал головой, так и не открывая глаз. – Размышляю. Костя ведь, все-таки, пытался вести себя не как вампир…

– И до чего додумался?

– Он не выдержит, – я открыл глаза и посмотрел в лицо Гесера. – Он не выдержит, сорвется. Физиологическую потребность в живой крови он сумел погасить, а вот все остальное… он не-живой среди живых и тяготится этим. Рано или поздно Костя сорвется.

Гесер ждал.

– Он уже сорвался, – сказал я. – Когда убил Витезслава и инквизиторов… один из инквизиторов был Светлым, верно?

Гесер кивнул.

– Я все сделаю как надо, – пообещал я. – Мне жалко Костю, но тут уж ничего не поделать.

– Я в тебя верю, Антон, – сказал Гесер. – А теперь спрашивай то, что ты действительно хотел спросить.

– Что вас держит в Ночном Дозоре, шеф? – спросил я.

Гесер улыбнулся.

– Мы все, по большому-то счету, одной грязью мазаны, – сказал я. – Мы боремся не с Темными, мы боремся с теми, кого и Темные-то отвергают… с психопатами, маньяками, беспредельщиками. По понятным причинам таких больше среди вампиров и оборотней. Так ведь и Темные… Дневной Дозор ловит тех Светлых, кто хочет разом всех облагодетельствовать… по сути – тех, кто может раскрыть людям факт нашего существования. Инквизиция… она вроде бы над схваткой, а на деле – следит, чтобы Дозоры не восприняли свою функцию всерьез. Чтобы Темные не стали стремиться к формальной власти над миром людей, чтобы Светлые не стали искоренять Темных начисто… Гесер, Ночной и Дневной Дозоры – это дне половинки одного целого!

Гесер молчал. Смотрел на меня и молчал.

– Это… специально так было задумано? – спросил я. И сам же себе ответил: – Да, наверное. Молодежь, только что инициированные Иные – могли бы не принять общий для Светлых и Темных Дозор. Как же так – идти в патруль с вампиром! Я бы сам возмутился… И вот – созданы два Дозора, низшие чины с азартом ловят друг друга, руководство интригует – от скуки и ради поддержания формы. А начальство-то общее!

Гесер вздохнул и достал сигару. Срезал кончик, закурил.

– Я, дурак, все время думал, – пробормотал я, не отрывая взгляда от Гесера. – Как вообще мы существуем? Вот Дозор Самары, вот Дозор Великого Новгорода, вот Дозор поселка Киреевский Томской области. Все вроде бы самостоятельны. По сути – при всех проблемах бегут к нам, в Москву… Хорошо, это не оформлено де-юре, но де-факто – Московский Дозор руководит Дозорами всей России.

– А также трех государств СНГ… – пробормотал Гесер. Выпустил клуб дыма. Дым стал собираться в воздухе плотный густым облаком, не расползаясь по купе.

– Хорошо, а что дальше? – спросил я. – Но как взаимодействуют независимые Дозоры России и, к примеру, Литвы? А России, Литвы, США и Уганды? В человеческом мире все понятно, у кого дубинка больше и кошелек толще – тот и заказывает музыку. Но ведь российские Дозоры покруче американских! Я даже думаю…

– Самый сильный Дозор – французский, – скучным голосом сказал Гесер. – Сильный, хоть и крайне ленивый. Удивительный феномен. Не можем понять, с чем это связано – ну не с потреблением же сухого вина и устриц в немыслимых масштабах…

– Дозорами правит Инквизиция, – сказал я. – Не споры разрешает, не отступников наказывает, а именно правит. Дает разрешение на те или иные социальные эксперименты, назначает и снимает руководство… переводит из Узбекистана в Москву… Есть Инквизиция – и у нее есть два рабочих органа. Ночной и Дневной Дозоры. И единственная цель Инквизиции – сохранение существующего статус-кво. Потому что победа Темных или Светлых – это все равно поражение Иных в целом.

– Что дальше, Антон? – спросил Гесер.

Я пожал плечами.

– Дальше? А дальше ничего. Люди живут своей маленькой людской жизнью. Радуются маленький людским радостям. Кормят нас своим теплом… и поставляют новых Иных. Те Иные, у кого амбиций поменьше – живут почти обычной жизнью. Только сытнее, здоровее и дольше, чем обычные люди. Те, кому неймется, кому хочется схваток и приключений, идеалов и борьбы – идут в Дозоры. Те, кто разуверился в Дозорах – идут в Инквизицию.

– Ну и? – подбодрил меня Гесер.

– Вы-то что делаете в Ночном Дозоре, шеф? – спросил я. – Не надоело… за тысячи лет?

– Допустим, мне до сих пор нравятся схватки и приключения.. – произнес Гесер. – А?

Я покачал головой:

– Нет, Борис Игнатьевич. Не верю. Я вас видел… другим. Слишком усталый. Слишком разочарованным.

– Тогда предположим, что я все-таки хочу покончить с Завулоном, – спокойно сказал Гесер.

Я подумал секунду:

– Тоже не выходит. Сотни лет… кто-то из вас уже прикончил бы другого. Завулон тут говорил, что магия – как удар шпаги. Так вот, вы не на шпагах деретесь, а на спортивных рапирах. Обозначаете укол, а не протыкаете врага.

Гесер помедлил и кивнул. Еще одна плотная струйка дыма вонзилась в сизое табачное облачко.

– Как ты думаешь, Антон, а можно прожить тысячи лет и по-прежнему жалеть людей?

– Жалеть? – уточнил я. Гесер кивнул:

– Именно жалеть. Не любить – не в наших силах любить весь мир. Не восхищаться – мы слишком хорошо знаем, что это такое – человек.

– Жалеть, наверное, можно, – кивнул я. – Но к чему ваша жалость, шеф? Она пуста и бесплодна. Иные не делают человеческий мир лучше.

– Делаем, Антон. Как бы там ни было, но делаем. Поверь старику, который многое повидал.

– Но все-таки…

– Я жду чуда, Антон.

Я вопросительно посмотрел на Гесера.

– Не знаю, какого именно. Что все люди обретут способности Иных. Что все Иные вновь станут людьми. Что однажды, все-таки, деление пройдет не по признаку «человек или Иной», а по признаку «хороший или плохой», – Гесер мягко улыбнулся. – Совершенно не представляю, как такое может произойти и произойдет ли когда-либо. Но если это все-таки случится… я предпочту быть на стороне Ночного Дозора. А не в Инквизиции – могучей, умной, правильной, всемогущей Инквизиции.

– Может быть, того же ждет и Завулон? – спросил я.

Гесер кивнул:

– Может быть. Не знаю. Но лучше знакомый старый враг, чем молодой непредсказуемый отморозок. Считай меня консерватором, но я предпочитаю рапиры и Завулона, чем бейсбольную биту и прогрессивного Темного мага.

– А что вы посоветуете мне?

Гесер развел руками:

– Посоветую? Самому принять решение. Ты можешь уйти и жить обычной жизнью. Ты можешь пойти в Инквизицию… я не стану возражать. И ты можешь остаться в Ночном Дозоре.

– И ждать?

– И ждать. Хранить в себе то, человеческое, что еще осталось. Не упасть в экстаз и умиление, навязывая людям ненужный им Свет. Не свалиться в цинизм и презрение, возомнив себя чистым и совершенным. А самое трудное – не разочароваться, не разувериться, не стать равнодушным.

– Невелик выбор… – сказал я.

– Ха! – Гесер улыбнулся. – Радуйся, что он вообще существует.

За окнами мелькали окраины Саратова. Поезд сбавлял ход.

Я сидел в пустом купе и смотрел на крутящуюся стрелку.

Костя продолжал следовать за нами.

Чего он ждет?

В наушниках звучал голос Арбенина:
От обмана до обманаС неба льётся только манна.От сиесты до сиестыКормят только манифесты.Кто-то убыл, кто-то выбыл,Я всего лишь сделал выбор.И я чувствую спиною:Мы – другие, мы – иное.
Я покачал головой. Мы – Иные. Но даже если не станет нас – люди все равно разделятся на людей и Иных. Чем бы эти Иные не отличались.

Люди не могут без Иных. Помести на необитаемый остров двоих – будет тебе человек и Иной. А отличие в том., что Иной всегда тяготится своей инаковости. Людям проще. Они не комплексуют. Они знают, что они люди – и такими должны быть. И все обязаны быть такими. Все и всегда.
Мы стоим посередине.Мы горим костром на яьдинеИ пытаемся согреться.Маскируя целью средства.Догораем до душиВ созерцающей глуши.
Дверь открылась, в купе вошел Гесер. Я стянул наушники.

– Смотри, – Гесер положил на стол «палм». На экране ползла по карте точка – наш поезд. Гесер мимолетно глянул на компас, кивнул – и уверенно прочертил стилом на экране жирную линию.

– Что это? – спросил я, глядя на прямоугольник, в который упиралась траектория движения Кости. И сам же ответил: – Аэропорт?

– Именно. Не ждет он никаких переговоров, – Гесер ухмыльнулся. – Рвет по кратчайшей к аэродрому.

– Это военный?

– Нет, гражданский. Какая разница? Шаблоны знаний по пилотажу у него есть.

Я кивнул. Все оперативники имеют «про запас» наборы полезных навыков – управление автомобилем, самолетом, вертолетом, первая медицинская помощь, рукопашный бой… Конечно, шаблоны не дают полноценный навыков, опытный водитель обгонит Иного с шаблоном водителя, хороший врач оперирует несравнимо лучше. Но поднять в воздух любое транспортное средство Костя сможет.

– Это даже хорошо, – сказал я. – Поднимем истребители и…

– А если пассажиры? – резко спросил Завулон.

– Все лучше, чем поезд, – тихо сказал я. – Меньше жертв.

И что-то во мне болезненно сжалось в этот миг. Я впервые взвесил на невидимых весах целесообразности человеческие жертвы – и счел одну чашу легче другой.

– Не поможет… – сказал Гесер. И добавил: – К счастью. Что ему разрушенный самолет? Обернется летучей мышью и спустится.

За окном показался перрон. Тепловоз загудел, приближаясь к вокзалу.

– Ядерные зенитные ракеты, – упрямо сказал я. Гесер посмотрел на меня с удивлением. Сказал:

– Да ты что? Какие ядерные заряды… давно сняты с вооружения. Разве что вокруг Москвы пояс ПРО… Но он не на Москву пойдет.

– А куда? – насторожился я.

– Откуда мне знать? Твоя задача, чтобы он никуда не ушел, – отрезал Гесер. – Так! Он остановился!

Я посмотрел на компас. Расстояние между нами и Костей начало увеличиваться. Летел он, подобно летучей мыши, или бежал, словно Серый Волк из сказки – но теперь Костя остановился.

Вот только интересно, что Гесер даже не смотрел на «компас».

– Аэропорт, – с удовлетворением сказал Гесер. – Все, разговоры кончились. Иди. Реквизируй кого-нибудь с хорошей машиной – и дуй в аэропорт.

– А… – начал я.

– Никаких артефактов, почует, – спокойно возразил Гесер. – И никаких спутников. Он всех нас сейчас чувствует, понимаешь? Bees! Двигай!

Зашипели тормозные колодки, поезд остановился. Я еще на миг остановился в дверях – и услышал:

– Да, именно «серый молебен». Не надо усложнять. Мы тебя так накачаем, что его по летному полю киселем размажет.

Все. Похоже, шеф на таком взводе, что разговаривать с ним уже не нужно – он слышит мои мысли, прежде чем они оформятся из в слова.

В коридоре я прошел мимо Завулона – и невольно дернулся, когда тот одобрительно похлопал меня по спине.

Завулон не обиделся. Сказал:

– Удачи, Антон! Мы надеемся на тебя!

Пассажиры смирно сидели по купе. Только начальник поезда, что-то говорящий в микрофон, проводил меня стеклянным взглядом.

Я сам открыл дверь в тамбуре, спустил подножку и спрыгнул на перрон. Как-то все быстро. Слишком быстро…

А на вокзале была обычная толкотня. Шумная компания, вывалившаяся из соседнего вагона, громогласно вопрошала: «где тут бабушки с ней, родимой?» «Бабушки» – в возрасте от двадцати до семидесяти, уже спешили на зов. Будет сейчас и водочка, и пивко, и окорочки жареные, и пирожки с подозрительной начинкой.

– Антон!

Я повернулся. Рядом стоял Лас с перекинутой через плечо сумкой. Изо рта у него торчала незажженная сигарета, вид был благостный и умиротворенный.

– Тоже выходишь? – спросил Лас. – Может тебя куда подкинуть? Меня машина ждет.

– Хорошая машина? – уточнил я.

– Вроде «Фольксваген», – Лас поморщился. – Годится? Или ты только на «Кадиллак» согласен?

Я обернулся, посмотрел на окна штабного вагона. Гесер, Завулон и Эдгар смотрели на меня.

– Годится, – мрачно сказал я. – Ну… извини. И впрямь очень спешу, машина нужна. Обращаю тебя…

– Так пошли, чего стоять, если спешишь? – спросил Лас, оборвав стандартную формулу вербовки волонтера.

И так ловко ввинтился в толпу, что мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Мы пробились через бестолковое вокзальное телодвижение, вышли на привокзальную площадь. Я догнал Ласа, тронул за плечо:

– Обращаю…

– Да вижу, вижу! – отмахнулся Лас. – Привет, Рома!

Подошедший к нам мужчина, хотя почему-то хотелось сказать – гражданин, был довольно высок, как-то по-детски упитан – весь округлый, плавный, чуть ли не в перетяжечках. Ротик маленький, губки куриной гузкой, глазки тоже маленькие, даже под очками невыразительные и скучные.

– Здравствуй, Александр, – как-то очень церемонно поздоровался гражданин, плавно протягивая Ласу руку. И уставился на меня.

– Это Антон, мой товарищ, подбросим? – предложил Лас.

– Отчего бы не подбросить, – печально согласился Рона. – Колеса катятся, дорога ровная.

И, развернувшись, направился к новенькому «Фольксвагену-Бора».

Вслед за ним мы загрузились в машину. Я нагло уселся на переднее сиденье. Лас хмыкнул, но покорно полез на заднее. Роман включил зажигание, спросил:

– Куда вам двигаться, Антон?

Речь у него тоже была плавная, округлая, будто не говорил, а писал слова в воздухе.

– В аэропорт и срочно, – мрачно сказал я.

– Куда? – с искренним изумлением сказал Роман. Посмотрел на Ласа: – Может быть твоему товарищу найти такси?

Лас смущенно посмотрел на меня. Потом., столь же смущенно, на Романа.

– Хорошо, – сказал я. – Обращаю тебя к Свету. Отринь Тьму, защити Свет. Даю тебе взор, отличать Добро от Зла. Даю тебе веру, идти за Светом. Даю тебе отвагу, сражаться с Тьмой.

Лас хихикнул. И тут же замолчал. Дело не в словах, конечно. Слова ничего не могут изменить, хоть каждое выделяй интонацией, будто оно с заглавной буквы. Это как заклинания у ведьм – мнемоническая формула, включающая в моей памяти «шаблон». Я могу подчинить человека и сам, но так… так оно правильнее. Срабатывает давным-давно проверенный механизм.

Роман приосанился, даже будто припухлость щек у него исчезла. Только что сидел рядом крупный и немного капризный младенец, а теперь – мужчина! Боец!

– Свет с тобой! – закончил я.

– В аэропорт! – с удовлетворением произнес Роман.

Мотор взвыл, мы рванули с места, выжимая из рабочей немецкой машинки все заложенные в нее силы. Ручаюсь, еще никогда этот спортивный седан не показывал все, на что способен!

Я закрыл глаза и посмотрел сквозь Сумрак – в ветвящуюся цветными линиями тьму. Будто скомканный пучок световодов – часть зеленая, часть желтая, часть красная. Не слишком-то умею смотреть линии вероятности, но сейчас это далось неожиданно легко. Я чувствовал себя в форме как никогда.

Это значит – ко мне уже течет чужая Сила. Сила Гесера и Завулона, Эдгара и инквизиторов. А возможно, по всей Москве сейчас замирают Иные, Светлые и Темные, те, у кого Гесер и Завулон вправе брать.

Я только один раз чувствовал что-то подобное. Когда брал Силу у людей.

– Третий поворот – уходим налево, впереди пробка, – сказал я. – Поворачиваем направо, во двор, выезжаем в арку… там переулок…

Никогда не был в Саратове. Но сейчас это не имело никакого значения.

– Есть! – бодро отрапортовал Роман.

– Быстрее!

– Будет исполнено!

Я посмотрел на Ласа. Тот достал пачку сигарет, закурил. Машина неслась по забитым улицам, Роман рулил с лихостью водителя трамвая, которому выпал шанс обставить Шумахера на «Формуле-1».

Лас вздохнул и спросил:

– Что теперь будет со мной? Достанешь из кармана фонарик и скажешь «это был взрыв болотного газа»?

– Ты же видишь – фонарик для этого не нужен, – сказал я.

– Но жить-то буду? – не унимался Лас.

– Будешь, – успокоил я. – А помнить – нет. Извини, но это обычная процедура.

– Понятно, – печально сказал Лас. – Блин… Ну что за дела… Скажи, раз уж все равно…

Машина лихо пронеслась по переулку, приплясывая на выбоинах. Лас затушил сигарету и продолжил:

– Скажи, ты кто?

– Иной.

– Какой такой иной?

– Маг. Не волнуйся – Светлый маг.

– Ты возмужал, Гарри Поттер… – сказал Лас. – Ну и дела. А может я сошел с ума?

– И не надейся… – сказал я, упирая руки в потолок. Роман оттягивался от души – и гнал по каким-то клумбам, спрямляя дорогу. – Осторожнее, Роман! Нам надо быстро, но безопасно!

– Тогда еще скажи, – не унимался Лас. – Эта гонка… ай… она не связана с ненормально крупной летучей мышью, которую мы видели прошлой ночью?

– Будешь смеяться – связана! – подтвердил я. Сила бурлила во мне, опьяняя, будто шампанское. Хотелось чудить и веселиться. – Не боишься вампиров?

Лас достал из сумки фляжку виски, резким движением содрал колпачок, приложился. И бодро сказал:

– Ничуть!
Реклама: