Книга Сумеречный дозор читать онлайн


Глава 2

Гесер слушал меня очень внимательно. Лишь пару раз задал уточняющие вопросы, а потом молчал, вздыхал, кряхтел. Я развалился в гамаке с телефонной трубкой в руках и подробно все рассказывал… только о книге «Фуаран», которой владеет ведьма, умолчал.

– Хорошая работа, Антон, – решил, наконец, Гесер. – Молодец. Не расслабляешься.

– Что мне делать? – спросил я.

– Ведьму надо найти, – сказал Гесер. – Зла она не натворила, но зарегистрироваться обязана. Ну… обычная процедура, ты же знаешь.

– Оборотни? – уточнил я.

– Скорее всего, какие-то московские гастролеры, – сухо прокомментировал Гесер. – Я дам команду проверить всех волкулаков, имеющих больше трех детей-оборотней.

– Щенков было всего трое, – напомнил я.

– Оборотень мог взять на охоту лишь старших, – объяснил Гесер. – У них, обычно, большие семьи… В деревне нет сейчас подозрительных дачников? Чтобы взрослый – и трое или больше детей?

– Нет, – с сожалением ответил я. – Мы со Светой тоже сразу подумали… Только Анна Викторовна с двумя приехала, а все остальные ибо без детей, либо с одним. В стране кризис рождаемости…

– О демографической ситуации я наслышан, спасибо, – насмешливо прервал меня Гесер. – А как у местных?

– Большие семьи есть, но местных-то как раз Светлана хорошо знает. Все чисто, обычные люди.

– Значит, заезжие, – решил Гесер. – В деревне, как я понял, люди не исчезали. А нет ли ряден пансионатов, домов отдыха?

– Есть, – отрапортовал я. – На том берегу реки, километрах в пяти – пионерский лагерь. Ну, или как они теперь называются… Я уже выяснил – все в порядке, дети на месте. Да их и не пустят за реку – военизированный лагерь, все строго. Отбой, подъем, пять минут на оправку. Не беспокойтесь.

Гесер недовольно крякнул. Спросил:

– Тебе нужна помощь, Антон?

Я задумался. Это был самый главный вопрос, на который я пока не мог найти ответа.

– Не знаю. Ведьма, похоже, сильнее меня. Но я ведь не убивать ее иду… и она должна это почувствовать.

Где-то далеко-далеко, в Москве, Гесер погрузился в раздумья. Потом изрек:

– Пусть Светлана проверит вероятностные линии. Если опасность для тебя невелика… что ж, тогда попробуй справиться сам. Если выше десяти-двенадцати процентов… тогда… – он заколебался, но закончил довольно бодро: – тогда приедут Илья и Семен. Или Данила с Фаридом. Втроем вы справитесь.

Я улыбнулся. О другом ты думаешь, Гесер. Совсем о другом. Ты надеешься, что в случае беды меня подстрахует Светлана. А там, глядишь, и вернется в Ночной Дозор…

– К тому же у тебя есть Светлана, – закончил Гесер. – Сам все понимаешь. Так что работай, по мере надобности – докладывай.

– Слушаюсь, мой генерал, – ляпнул я. Уж больно командным голосом Гесер велел докладывать…

– По военным чинам, подполковник, – немедленно отрезал Гесер, – мое звание было бы не ниже генералиссимуса. Все, работай.

Спрятав телефон я минуту предавался классификации степеней силы в соответствии с армейскими званиями. Седьмая ступень – рядовой… шестая – сержант… пятая – лейтенант… четвертая – капитан… третья – майор… вторая – подполковник… первая – полковник.

Ну да, если не вводить лишних сущностей, не делить звания на младшие и старшие, то я и буду подполковником. А генералом – обычный маг вне категорий.

Но Гесер-то маг необычный!

Хлопнула калитка и вошла Людмила Ивановна. Моя теща. А вокруг нее неугомонно мельтешила Надюшка. Едва войдя в сад она с визгом бросилась к гамаку.

Да, дочка у меня неинициированная. Но родителей чувствует. И еще многие вещи, которые обычные двухлетние девочки не делают, за ней числятся. К примеру – она не боится никаких животных, зато животные ее обожают. И псы, и кошки так и ластятся…

А комары не кусают.

– Папка, – карабкаясь на меня, сообщила Надя. – Мы гуляли.

– Здравствуйте, Людмила Ивановна! – поздоровался я с тещей. На всякий случай, утром уже здоровались.

– Отдыхаешь? – с сомнением спросила теща. Нет, у меня с ней отношения хорошие. Не из анекдотов. Но такое ощущение, что она все время меня в чем-то подозревает. В том, что я – Иной, к примеру… если бы она знала про Иных.

– Есть маленько, – бодро сказал я. – Надя, далеко ходили?

– Далеко.

– Устала?

– Устала, – согласилась Надька. – А бабушка больше устала!

Людмила Ивановна секунду постояла, будто размышляя, можно ли доверить такому оболтусу как я, его собственную дочь. Но, видимо, решила рискнуть. И ушла в дон.

– А ты куда идешь? – спросила Надюшка, крепко облапив мою руку.

– Разве я сказал, что куда-то иду? – удивился я.

– Не сказал… – призналась Надька и взъерошила себе ручонкой волосы. – А ты идешь?

– Иду, – признался я.

Вот так. Если ребенок потенциальный Иной, да еще такой силы, то дар предвидеть будущее у него проявляется с рождения. Год назад Надька стала реветь за неделю до того, как у нее на самом деле начали резаться зубки.

– Ля-ля-ля… – глядя на забор пропела Надя. – А забор надо покрасить!

– Бабушка сказала? – уточнил я.

– Сказала. Если бы мужик был, то он бы покрасил, – старательно повторила Надюшка. – А мужика нет и бабушка сама будет красить.

Я вздохнул.

Ох уж мне эти дачные фанаты! Почему в людях к старости непременно просыпается страсть ковыряться в земле? Привыкнуть, что ли, пробуют?

– Бабушка шутит. – сказал я стукнул себя в грудь. – Тут есть один мужик и он покрасит забор! Если надо, он покрасит все заборы в деревне.

– Мужик, – повторила Надька и засмеялась.

Я зарылся лицом в ее волосенки, подул. Надюшка принялась одновременно хихикать и брыкаться. Я подмигнул вышедшей из дома Светлане, спустил дочку на землю:

– Беги к маме.

– Нет уж, лучше к бабушке, – перехватывая Надю сказала Светлана. – Молоко пить.

– Не хочу молоко!

– Надо, – отрезала Светлана.

И Надюшка больше не спорила, безропотно двинулась на кухню. Даже у людей матери и дети имеют странное бессловесное понимание друг друга. Что уж говорить о нас? Надя прекрасно чувствовала, когда можно покапризничать, а когда не стоит пытаться.

– Что сказал Гесер? – спросила Светлана, садясь рядом со мной. Гамак закачался.

– Предоставил выбор мне. Я могу поискать ведьму в одиночку, а могу вызвать подмогу. Поможешь решить?

– Посмотреть тебе будущее? – уточнила Светлана.

– Ага.

Светлана закрыла глаза, откинулась в гамаке. Я подтянул ее ноги, положил себе на колени. Со стороны – полная идиллия. Лежит в гамаке симпатичная женщина, отдыхает. Рядом муж сидит, по бедру ее шаловливо гладит…

Смотреть будущее я тоже умею. Но гораздо хуже, чей Светлана, не моя это специализация. И времени у меня уйдет гораздо больше, и прогноз будет более сомнительным…

Светлана открыла глаза. Посмотрела на меня.

– Ну? – не выдержал я.

– Ты гладь, гладь, – улыбнулась она. – Все у тебя чисто. Никакой опасности не вижу.

– Видимо, ведьма устала от злодеяний, – ухмыльнулся я. – Что ж. Вынесу ей устное предупреждение за отсутствие регистрации.

– Библиотека ее меня смущает, – призналась Света. – С такими книжками – сидеть в глуши?

– Может, просто, города не любит, – предположил я. – Нужен ей лес, свежий воздух…

– Тогда почему Подмосковье? Уехала бы в Сибирь, там и экология получше, и травы растут редчайшие. Или на Дальний Восток.

– Местная она, – усмехнулся я. – Патриотка малой родины.

– Что-то не так, – досадливо сказала Светлана.

– Я от истории с Гесером все отойти не ногу… и тут – ведьма!

– А с Гесером-то что? – пожал я плечами. – Хотелось ему сына Светлым сделать. Знаешь, я его за такое не осуждаю. Представь, какое у него чувство вины перед сыном… считал пацана погибшим…

Светлана иронически улыбнулась:

– Надюшка сейчас сидит на табуретке, болтает ногами и требует снять с молока пенку.

– Ну и что? – не понял я.

– Я чувствую, где она и что с ней, – пояснила Светлана. – Потону, что она – моя дочь. И потону, что она – Иная. А я ведь слабее Гесера или Ольги…

– Они считали, что мальчик умер… – пробормотал я.

– Не бывает такого! – твердо сказала Светлана. – Гесер – не бесчувственный пень. Он бы чувствовал, что мальчик жив, понимаешь? Тем более – Ольга. Это ее кровь и плоть… ну не могла она поверить, что ребенок погиб! А раз знали, что жив, то дальше – дело техники. У Гесера и сейчас, и пятьдесят лет назад хватало силы, чтобы перевернуть всю страну вверх дном и найти сына.

– Выходит, они сознательно его не искали? – спросил я. Светлана молчала. – Или…

– Или, – согласилась Светлана. – Или мальчик и впрямь был человеком. Вот тогда – все сходится. Тогда они могли поверить в его смерть и найти уже совершенно случайно.

– «Фуаран», – сказал я. – Быть может, эта ведьма как-то связана с происшествием в «Ассоли»?

Светлана пожала плечами. Вздохнула:

– Антон, мне ужасно хочется пойти с тобой в лес. Найти эту добрую женщину-ботаника, да и расспросить с пристрастием…

– Но ты не пойдешь, – сказал я.

– Не пойду. Я же поклялась не участвовать в операциях Ночного Дозора.

Я все понимаю. И обиду Светланы на Гесера разделяю. И в любом случае я предпочел бы не брать с собой Светлану… не ее это дело – за ведьмами по лесу болтаться.

Но насколько проще и ЛЕГЧЕ было бы работать вместе!

Вздохнув, я поднялся:

– Что ж, тянуть не буду. Жара спала, пройдусь по лесу.

– Вечер скоро, – заметила Светлана.

– А я поблизости. Детишки говорили, что избушка где-то совсем рядом.

Светлана кивнула:

– Хорошо. Только подожди минуту, я сделаю тебе бутерброды. И компота во фляжку налью.

Дожидаясь Светланы я осторожно заглянул в сарай. И обалдел. Мало того, что дядя Коля разобрал и разложил на полу уже полдизеля, так рядом с ним азартно копался в моторе другой местный алкоголик, не то Андрюха, не то Серега. И были они так увлечены противоборством с немецкой техникой, что принесенный сердобольной Светланой «шкалик» так и стоял непочатым.
– Мы с приятелем вдвоемРаботали на дизеле…
– мурлыкал себе под нос дядя Коля.

Я на цыпочках отошел от сарая.

Хрен с ней, с машиной…

Светлана экипировала меня так, словно я не на прогулку вдоль лесной опушки собрался, а готовился к заброске в тайгу на выживание.

Пакет с бутербродами, фляга с компотом, хороший перочинный нож, спички, коробок с солью, два яблока, маленький фонарик.

Еще она проверила, заряжен ли мой мобильник. Учитывая несерьезные размеры леса, тот был совсем не лишним. В крайнем случае, можно забраться на дерево – тогда точно достанет до соты.

А плеер с собой я взял сам. И сейчас, неспешно бредя к лесу, слушал «Зимовье Зверей».
Средневековый город спит,Дрожит измученный гранит,И ночь молчание хранит,под страхом смерти,средневековый город спит,унылый тусклый колоритВам что-то эхом повторит —ему не верьте.В библиотеках спят тома,от бочек пухнут закрома.И сходят гении с ума в ночном дозореИ усреднив ровняет тьма:мосты, каналы и домаИ Капитолий, и тюрьма в одном узоре…
Особых надежд встретить ведьму в этот вечер я не питал. По-хорошему надо идти с утра, да и лучше бы – с командой. Но так хотелось найти подозреваемую самому!

И заглянуть в книгу «Фуаран».

На опушке я какое-то время постоял, глядя на мир сквозь Сумрак. Ничего необычного. Ни малейших следов магии. Лишь вдалеке, над наших домом, светящееся белое зарево. Волшебницу первого уровня издалека видно…

Ладно, пойдем глубже.

Я поднял с земли тень и шагнул в Сумрак.

Лес превратился в зыбкое марево, в морок. Лишь отдельные, самые большие деревья имели в сумеречном мире своих двойников.

Ну, и где детишки вышли из леса?

Их след я нашел довольно быстро. Через пару дней легкая цепочка следов успела бы растаять, но сейчас она еще была видна. Дети оставляют четкие следы, в них много Силы. Заметнее только следы беременных.

Никаких следов «женщины-ботаника» не было. Что ж, они могли и стереться. Но, скорее, эта ведьма давно позаботилась не оставлять следов.

А вот детские следы не затерла! Почему? Оплошность? Русское «авось»? Или умысел? Что ж, гадать не стану.

Я зафиксировал в памяти отпечатки детских ног и вышел из Сумрака. Следов я больше не видел, но чувствовал, куда они ведут. Можно отправляться в путь.

Но вначале я старательно замаскировался. Конечно, это не та скорлупа, что надел на меня Гесер. И, все-таки, маг, более слабый чем я, сочтет меня человеком. Вдруг мы переоцениваем силы ведьмы?

Первые полчаса я бдительно оглядывал окрестности, на каждый подозрительный куст смотрел через Сумрак, временами произносил простенькое поисковое заклятие. В общем – вел себя по учебнику, как дисциплинированный Иной, ведущий облаву.

Потом мне это наскучило. Вокруг был лес – пусть маленький, пусть не слишком-то здоровый, но все таки не изгаженный туристами. Быть ноже г потому и не изгаженный, что всего-то леса – пятьдесят на пятьдесят километров? Но здесь водилась всякая лесная мелюзга, вроде белок, зайцев и лис. Волков – настоящих, не оборотней, тут конечно не было. Ну и не надо нам волков. Зато было вдоволь подножного корма – один раз я присел у кустов дикой малины и минут десять обирал чуть подсохшие сладкие ягоды. Потом я наткнулся на целое поселение белых грибов. Да что там поселение – это был настоящий грибной мегаполис! Огромные, нетронутые червями белые грибы, и никакой мелкой шушеры, никаких опят и моховиков. Вот уж не знал, что в паре километров от села можно найти такой клад!

Некоторое время я колебался. Вот бы собрать все эти белые, принести домой и вывалить на стол к удивлению тещи и восхищению Светланы! А уж как Надька будет вопить от восторга и хвастаться соседским малышам удачливым папой!

Потом я подумал, что после такой добычи (ну не буду же я волочь ее в дом тайком) вся деревня кинется в лес на грибную окоту. И местные пьяницы., которые рады будут продать грибы на трассе и купить водки. И бабушки, для которых подножный корм – основное средство выжить. И все местные ребятишки.

А где-то здесь, в лесу, пошаливают волколаки…

– Не поверят же… – горестно сказал я, глядя на грибную поляну.

Очень хотелось жареных белых. Я сглотнул слюну и двинулся по следу.

И, буквально через пять минут, вышел к маленькому бревенчатому домику.

Все, как описывали дети. Маленький домик, крошечные окошки, никакой ограды, никаких сараюшек, никаких огородов. Никто и никогда не ставит в лесу такие домики. Будь это хоть самая последняя сторожка – но хоть дровяной навес соорудить надо.

– Эй, хозяева! – крикнул я. – Ау! Никто не отзывался.

– Избушка-избушка, – пробормотал я. – А повернись-ка к лесу задом, ко мне передом…

Избушка не шевелилась. Впрочем, она и так стояла ко мне передом. Я вдруг ощутил себя мудрым, словно Штирлиц из анекдотов. Ладно, хватит глупостями заниматься. Вхожу, жду хозяйку, если той нет дома…

Я подошел к двери, коснулся ржавой железной ручки – и в тот же миг, будто этого движения ждали, дверь открылась.

– Добрый день, – сказала с улыбкой женщина лет тридцати.

Очень красивая женщина…

Почему-то по рассказам Ромы и Ксюши я представлял ее старше. Да и про внешность они ничего не упоминали – и у меня в голове сложился какой-то усредненный образ «просто женщины». Дурак дураком… понятно же, что для таких маленьких детей «красивая» – это значит «в ярком платье». Вот через годик-другой Ксюша, наверное, уже скажет с восторгом и восхищением: «Тетя была такая красивая!» И приведет в пример какую-нибудь Орейро или свежего девчачьего идола.

А она была в джинсах и простецкой клетчатой рубашке, из тех, что с одинаковым правом носят и мужчины, и женщины.

Высокая – но ровно настолько, чтобы мужчина среднего роста не начал испытывать комплекса неполноценности. Стройная – но без худобы. Ноги такие длинные и ровные, что хочется заорать «да зачем ты натянула джинсы, дура, немедленно надень мини!» Грудь… нет, наверное, кому-то приятнее видеть два силиконовых арбуза, а кто-то обрадуется плоской, как у мальчика, груди. Но нормальный мужик в данном вопросе будет придерживаться золотой середины. Руки… ну не знаю, каким образом руки могут быть эротичными. У нее они были именно такими. Почему-то сразу возникала мысль, что этим пальчики стоит коснуться тебя…

С такой фигурой иметь красивое лицо – необязательная роскошь. А она была красива. Черноволосая – как смоль, большеглазая – и глаза улыбчивые, манящие. Все черты лица очень правильные, но с каким-то крошечным отступлением от идеала, для глаза незаметного, но позволяющего смотреть на нее как на живую женщину, а не как на произведение искусства.

– З-здравствуйте, – прошептал я.

Да что со мной? Можно подумать, вырос на необитаемом острове и женщин не видел! Женщина просияла:

– Вы папа Романа, да?

– Что? – не понял я. Женщина чуть смутилась.

– Извините… тут на днях мальчик в лесу заблудился, я его к деревне вывела. Он тоже заикался… немножко. Я и подумала…

Ну все, тушите свет.

– Обычно я не заикаюсь, – пробормотал я. – Обычно я несу всякий вздор. Но я не ожидал встретить в лесу такую красивую женщину, вот и растерялся.

«Такая красивая женщина» засмеялась:

– Ой, а эти слова – тоже вздор? Или правда?

– Правда, – признался я.

– Вы проходите, – она отступила в дом. – Спасибо большое, тут комплименты нечасто услышишь…

– Да тут и людей нечасто встретишь, – заметил я, входя в дом и озираясь.

Никаких следов магии. Обстановка немного странная для дома в лесу, но всякое бывает. Книжный шкаф со старыми фолиантами, правда, имелся… Но в хозяйке ничего от Иной не наблюдалось.

– Тут две деревни рядом.. – пояснила женщина. – Та, куда я ребятишек отвела, и другая, побольше. Я в нее за продуктами хожу, там магазин всегда работает. Но с комплиментами и там плохо.

Она снова заулыбалась:

– Меня зовут Арина. Не Ирина, а именно Арина.

– Антон, – представился я. И блеснул эрудицией первоклассника: – Арина, как няня Пушкина?

– Именно, в ее честь и назвали, – улыбнулась женщина. – Папу звали Александр Сергеевич, мама, естественно, была помешана на Пушкине. Можно сказать – фанатка. Вот я и получила имя…

– А почему не Анна, в честь Керн? Или не Наталья, в честь Гончаровой?

Арина покачала головой:

– Что вы… Мама считала, что все эти женщины играли в жизни Пушкина роковую роль. Нет, конечно, они служили источником его вдохновения, но как человек он очень страдал… А няня… она ни на что не претендовала, любила Сашу самозабвенно…

– Вы филолог? – бросил я пробный камень.

– Что тут делать филологу? – засмеялась Арина. – Вы садитесь, я чайку вам заварю, вкусного, травяного. Все сейчас помешались на матэ, на ройбусе, на всей этой иностранщине. А русскому человеку, я вам честно скажу, такая экзотика не нужна. Своих травок хватает. Или уж обычный чай, причем черный, мы не китайцы, чтобы зеленую водичку пить. Или лесные травки. Вот попробуете…

– Вы ботаник, – уныло сказал я.

– Правильно! – Арина засмеялась. – Слушайте, вы точно не Ромин папа?

– Нет, я… – помявшись, я сказал самую удобную фразу, – я друг его мамы. Спасибо вам большое, что спасли детей.

– Так уж сразу и спасла, – улыбнулась Арина. Стоя ко мне спиной она сыпала в заварочный чайник сухие травы – щепотку одной, совсем чуть-чуть другой, ложечку третьей… Как-то непроизвольно мой взгляд остановился на той части заношенных джинсов, что обрисовывала крепкую попку. Почему-то сразу становилось ясно, что попка упругая и без малейших признаков любимой болезни городских дам – целлюлита. – Ксюша – девочка умная, сами бы вышли.

– А волки? – спросил я.

– Какие волки, Антон? – Арина удивленно посмотрела на меня. – Я же ил объясняла – это бродячая собака. Откуда взяться волкам в таком лесочке?

– Одичавшая собака, да еще и щенная – тоже опасно, – заметил я.

– Ну… возможно, вы правы, – Арина вздохнула. – Но я все-таки думаю, что на ребятишек она бы не бросилась. Собаки редко нападают на детей, совсем надо животному обезумить, чтобы на такое решиться. Люди – вот они куда опаснее животных… Что ж, не поспоришь…

– Не скучно вам тут, в глуши? – перевел я разговор на другую тему.

– Так я тут не безвылазно сижу! – засмеялась Арина. – Приезжаю на лето, диссертацию пишу. «Этногенез некоторых видов крестоцветных средней полосы России».

– Кандидатская? – с некоторой завистью спросил я. Почему-то мне до сих пор грустно, что я свою не дописал… а не дописал потому, что стал Иным, и все эти научные игры стали мне скучны. Игры – скучны, а все равно грустно…

– Докторская, – с понятной гордостью ответила Арина. – Зимой думаю защищаться…

– Это у вас научная библиотека с собой? – кивая на шкаф, спросил я.

– Да, – кивнула Арина. – Глупо было, конечно, все с собой тащить. Но меня подвозил один… приятель. На джипе. Вот и воспользовалась, загрузила всю библиотеку.

Я попытался представить, проедет ли джип по этому лесу. Вроде как за домиком начинается какая-то довольно широкая тропинка… возможно, что и проедет…

Подойдя к шкафу я внимательно осмотрел книжки.

И впрямь – богатая библиотека ученого-ботаника. И какие-то старые, начала прошлого века фолианты, где предисловие поет хвалу Партии и лично товарищу Сталину. И еще более древние, дореволюционные. И множество простеньких зачитанных томиков, изданных лет двадцать-тридцать назад.

– Большая часть – хлам, – не поворачиваясь, сказала Арина. – Им место только на полке библиофила. Но… рука не поднимается продать.

Я уныло кивнул, глядя на шкаф сквозь Сумрак. Все чисто. Никакой магии. Старые книги по ботанике.

Или же – так искусно наведенный морок, что я не в силах его преодолеть.

– Садитесь, чай готов, – сказала Арина.

Я сел на скрипучий венский стул. Взял чашку с чаем, понюхал.

Запах был восхитительный. Что-то в нем было и от обычного хорошего чая, а что-то и от цитруса, и от мяты. Хотя я готов был побиться об заклад – не было в настое ни чайного листа, ни цедры, ни банальной мяты.

– Ну как? – улыбнулась Арина. – Вы попробуйте только…

Она присела напротив меня и чуть подалась вперед. Мой взгляд невольно упал на расстегнутый ворот, демонстрирующий загорелую грудь. Интересно, этот «приятель на джипе»… он ее любовник? Или просто коллега-ботаник? Ага, сейчас. Ботаник на джипе…

Да что со мной? Можно подумать, я только что с необитаемого острова и женщин десять лет не видел!

– Горячий, – держа в руках чашечку, сказал я. – Пусть чуть остынет… Арина кивнула.

– Удобно, когда есть электрический чайник, – добавил я. – Закипает быстро. А откуда у вас электричество, Арина? Что-то проводов у дома я не заметил.

Лицо Арины дрогнуло. Она жалобно сказала:

– Может быть, подземный кабель?

– Неа, – сказал я, отводя руку с чашкой и аккуратно выливая настой на пол. – Ответ не годится. Подумайте еще раз.

Арина досадливо качнула головой:

– Ну что за беда? На такой мелочи…

– Всегда прокалываешься на мелочах, – посочувствовал я. Встал. – Ночной Дозор города Москвы, Антон Городецкий. Требую немедленно снять иллюзию!

Арина молчала.

– Ваш отказ от сотрудничества будет означать нарушение Договора, – напомнил я.

Арина мигнула. И исчезла.

Вот так вот, значит…

Я поймал взглядом свою тень, потянулся к ней, и прохладный Сумрак обнял меня.

Домик ничуть не изменился!

Арины не было.

Я сосредоточился. Здесь было слишком серо и тускло, чтобы увидеть свою тень. Но я, все-таки, ее нашел. И шагнул на второй уровень Сумрака.

Серый туман сгустился, пространство наполнилось далеким тягучим гулом. По коже прошел холодок. А домик изменился – и радикально, преобразился избушку. Стены стали бревенчатыми, обросшими мхом. Вместо стекол в окнах поблескивали полупрозрачные слюдяные пластины. Мебель погрубела, постарела, венский стул, на котором я сидел, превратился в обрубок пня. Только дорогой глубокоуважаемый шкаф не изменился – красивый старый шкаф. Вот книги в нем стремительно меняли облик, неправильные буквы ссыпались на пол, дерматиновые корешки превращались в кожаные…

Арины не было. Был лишь тусклый силуэт, маячивший где-то возле шкафа, призрачная быстрая тень… ведьма ушла на третий уровень Сумрака!

Теоретически, я мог туда войти.

На деле – никогда не пробовал. Для мага второго уровня – это предельное напряжение сил.

Но я был сейчас слишком зол на хитроумную ведьму. Она же очаровать меня пыталась, приворотить… старая карга!

Я встал у потемневшего окна, ловя те капельки света, что проникали на второй слой Сумрака. Нашел, или подумал, что нашел, слабую-слабую тень на полу…

Труднее всего было ее заметить. Дальше тень стала послушной – и взметнулась ко мне, открывая проход.

И я шагнул на третий уровень Сумрака.

В подобие дома, сплетенное из веток деревьев и толстенных стволов.

Книг больше не было, мебели не осталось. Только гнездо из ветвей.

И Арина, стоящая напротив меня. Как же она была стара!

Ее не скрючило, как сказочную Бабу-Ягу. Она осталась стройной и высокой. Но кожа стала морщинистой, будто кора дерева, глаза глубоко запали. Грязный балахон из мешковины служил ей единственным одеянием, и высохшие груди пустыми мешочками болтались в глубоком вырезе балахона. А еще она была лысой – только прядь волос торчала из макушки наподобие индейского вихра.

– Ночной Дозор! – повторил я. Слова вырывались изо рта неохотно, медленно. – Выйти из Сумрака! Это последнее предупреждение!

Что я могу сделать ей, так легко погрузившейся на третий уровень сумеречного мира? Не знаю. Возможно, что и ничего…

Но она не стала больше сопротивляться. Шагнула вперед – и исчезла.

Я вышел на второй уровень с заметным усилием. Обычно выходить проще, но третий уровень тянул из меня силы, как из новообращенного недоучки.

Арина дождалась меня на втором уровне. Она уже обрела свой прежний облик. Кивнула – и двинулась дальше, к привычному, уютному, спокойному человеческому миру…

А я, обливаясь холодным потом, два раза пытался поднять свою тень, прежде чем это удалось.

Мы Вконтакте