Книга Черновик читать онлайн


Глава 12

Как-то уж так сложилось, что мне никогда не приходилось отчитываться перед комиссиями. В школе я был с одной стороны слишком способным, а с другой – слишком разболтанным, чтобы испугаться какой-нибудь «комиссии из Гороно». В институте я учился в те годы, когда никаких комиссий попросту не было, в стране царила полнейшая анархия. Ну а работа менеджером в «Бите и Байте»… чего тут проверять? Не стырил ли я новую видеокарту для домашнего компьютера?

Нет, не стырил, взял протестировать, через месяц верну, она как раз устареть успеет, а если вам не нравится – увольняюсь, вон, в «Макросхеме» на полторы штуки больше платят!

И все-таки поневоле унаследованный страх холодком елозил между лопатками.

Что поделать – непоротое поколение до сих пор лежит поперек лавки.

Ждет, пока для него розгу срежут.

Отряхивая песок с рубашки я зашел в башню. Мельком подумал, что у дверей надо положить тряпочки… или специальные коврики, зелененькие такие, вроде травки из пластика.

В московскую дверь снова постучали.

Котя, стараясь придать себе максимально сосредоточенный вид (чему немного мешали две выпитые бутылки украинского пива) встал возле лестницы.
Я открыл дверь.

И уткнулся в три дружелюбные, хорошо знакомые физиономии.

Первым стоял известный юморист, звезда телеэкрана, щекастенький и морщинистый. Улыбка на лице была приклеена так крепко, что ему, наверное, приходилось напрягать мышцы, чтобы перестать улыбаться.

Рядом – известный депутат патриотически-оппозиционных убеждений. Он тоже улыбался, но у него это получалось лучше. Доверительнее. Даже хотелось вступить в одну с ним партию и начать радеть о народе.

Эти двое – ладно. Чего-то подобного я и ожидал.

А третьей была Наталья Иванова.

Живая и здоровая, приветливо кивнувшая мне. Только взгляд не вязался с приветливой улыбкой. Настороженный был взгляд.

Спасибо Коте, что так вовремя высказал свою догадку!

– Привет, Наташа, – сказал я, потянулся к девушке и чмокнул ее в щеку. – Рад видеть в добром здравии.

Политику я протянул руку и обменялся с ним крепким рукопожатием. Юмориста, если честно, хотелось огреть надувным молотом или запустить ему в лицо кремовый торт. Но я ограничился кивком и максимально дружелюбной улыбкой.

Наталья пристально смотрела на меня. В глазах ее что-то плавилось, перекладывалось, переключалось. Вперед выплывало сплошное дружелюбие и одобрение. Даже веселые морщинки побежали от уголков глаз, хотя обычно такие появляются у очень умелых стерв годам к тридцати, тридцати пяти.

А настороженность пряталась, уходила из глаз – куда-то поближе к душе.

Идиот.

Ведь только что мне советовали – тупи! А я проявил себя догадливым, не удивился тому, что Наталья жива.

– Ты не в обиде на меня, Кирилл? – Наталья тоже потянулась навстречу и коснулась меня сухими, горячими губами. От ее приветливости веяло холодом.

– Да что ты! – я заставил себя засмеяться и кивнул юмористу, словно призывая его разделить мое веселье. – Что ж я, идиот? От такого – кто откажется? Объяснила бы сразу, разве я…

– Объяснить никогда и ничего нельзя, – Наталья слегка убавила свою фальшивую приязнь. – Мы пройдем?

– Конечно! – я отступил с дороги, мимолетно замечая и стоящие в сторонке дорогие машины, и нескольких крепких людей, окруживших башню. Троица вошла – и остановилась при виде Коти. – У меня тут друг… мы пивка попить решили, ничего?

Наталья внимательно посмотрела на Котю. Котя едва ли не по струнке вытянулся. И выпалил:

– Чагин, Константин Игоревич! Двадцать пять лет! Невоеннообязанный по здоровью. Журналист!

– Какой еще журналист? – брезгливо спросила Наталья.

– Сенсационник! – выпалил Котя.

– Это у тебя Кирилл ночевал?

– Было дело, – с готовностью согласился Котя. – Вы не подумайте, я здесь не в профессиональном качестве! Чисто по-дружески. Я Кирюхе не враг!

– Главное – себе врагом не будь, – Наталья явно приняла какое-то решение относительного Коти. – Дружи, конечно. Друзья – это очень важно.

– Старый друг борозды не испортит! – скрипуче произнес юморист. С надеждой посмотрел на Наталью. Потом на политика.

Наталья его проигнорировала, политик поморщился и сказал:

– Женя, ты не на работе…

– Показалось, что смешно! – с вызовом сказал юморист и пожал плечами. – Со всяким бывает!

– Давай лучше познакомимся с молодым человеком, – миролюбиво сказал политик. – А то я представляю, как нас представили… комиссия, инспекция… ненавижу бюрократию!

– Ну, я вас знаю… заочно, – пробормотал я. – Вы…

– Просто Дима, – политик развел руками. – Никаких церемоний, здесь все свои! Кирилл, Женя, Дима… э… Костя, Наташа. Как обустроились, Кирилл?

– Помаленьку… – стараясь не смотреть на Наталью я принял смущенный вид и промямлил: – С деньгами плоховато… жить-то есть где, но надо же питаться… телевизор, опять же, чтобы от родной страны не отстать…

Политик кивнул. Посмотрел на Наталью – та стояла на лестнице, внимательно оглядывая второй этаж башни. Сказал:

– Наташа… разве у вас не положено выдать какие-то подъемные? Пока человек к работе приступит…

Странные отношения были внутри этой троицы. Я четко определил юмориста как самого безобидного и взятого «для массовости», а вот кто главный – Наталья или Дима, понять не мог.

– Сейчас выдам, – согласилась Наталья. – Кирилл, третий этаж открылся?

– Кухня и ванная.

– Замечательно, – Наталья спустилась с лестницы и подошла ко мне. Глядя мне в глаза на ощупь достала из сумочки толстую пачку сине-голубых банкнот. – Сотни тебе хватит на обустройство?

Котя прищелкнул языком и явственно прошептал:

– Помещение большое…

– Не наглейте, ребята, – Наталья усмехнулась и вложила пачку мне в руку. – Какие двери открыты?

– В Кимгим, – сказал я. – Она первая. А сегодня утром… вот эта.

Конечно же двери интересовали их куда больше моей персоны. Через несколько мгновений вся троица топталась по песку. На лицах было явное удовольствие. Юморист даже сбегал к воде, намочил ладони и вернулся – довольный и громко, с противной театральной интонацией декламирующий:

– Зима! Крестьянин, торжествуя…

А я на Мальте, мне по…

Наталья вздохнула, но смолчала. Политик ослабил узел галстука. Снял белый пиджак и перекинул через руку. Сказал:

– Люблю море… Как замечательно, Кирилл. В Москве был всего один выход к морю. Из района Капотни, представляешь?

– А сколько всего башен в Москве?

– Не обязательно башен, в Капотне – подвал… Семнадцать таможен.

Я покосился на юмориста – теперь тот обходил башню, трогая стены, а временами даже пиная их, будто проверяя на прочность. Спросил:

– Это действительно Бермуды?

– Это очень далеко от нашей Земли, – беззаботно ответил политик. – Не по расстоянию, конечно, по вееру. Это не Кимгим. Тут материки совсем другие. Людей нет.

– Курорт.

– Именно. Будешь пользоваться популярностью.

– Мы в тебе не ошиблись, – согласилась Наталья. – Что ж, Кирилл. Поздравляю. Это хорошая дверь. Впрочем… ты и сам это понял.

Я проследил ее взгляд – и обнаружил оставленные на песке пустые бутылки и пакетики с орешками. И не только я. Политик неожиданно направился к месту пикника, поднял две бутылки и открыл, одна о другую. Сделал большой глоток.

Подкупило их море. Расслабило. Видимо им очень хотелось иметь сюда еще одну дверку.

– От чего зависит, куда откроются двери? – спросил я.

– От таможенника, – секунду поколебавшись, объяснила Наталья. – Ты открываешь двери в те миры, которые тебе наиболее близки.

– А сколько всего миров? – спросил из-за спины Котя.

На этот раз Наталья колебалась дольше. Но ответила:

– Нам известно двадцать три. Это те, куда проходы открываются стабильно… хотя почти половина этих миров никому не нужна. Ходят истории про миры, куда проходы открывались нерегулярно… возможно, просто слухи. Некоторые миры встречаются часто, другие – реже.

– Кимгим часто, – предположил я.

– Кимгим – популярный мир, – согласилась Наталья. – Его даже используют в качестве промежуточного, если надо попасть в какой-то более редкий… Ладно, раз уж начали вопросы-ответы, то спрашивай дальше. Отвечу.

– Наталья, кто ты?

– Функционал.

– Я догадался. А точнее?

– Акушерка, – ответ явно был заготовленный. И я послушно сделал удивленные глаза, после чего дождался пояснений: – Ищу будущих функционалов и помогаю им проявить себя.

– Вчера вечером гулял по Кимгиму, познакомился с парочкой функционалов… – небрежно сказал я. И отметил, что информация для них внове. Наталья сохранила каменное лицо, политик чуть-чуть прищурил левый глаз, а вот юморист откровенно удивился. – Они меня ввели в курс дела. Но никто про «акушерок» не говорил.

– Это потому, что роды бывают нормальные, а бывают – осложненные, – мягко сказала Наталья. – В твоем случае все было… очень плохо. Пойдем, Кирилл. Этот разговор… для функционалов.

Она мягко взяла меня за руку и повела от башни к морю. Котя остался. И не только Котя. Политик и юморист тоже за нами не последовали. Так они, выходит, обычные люди?

– Они всего лишь люди, – негромко сказала Наталья. – Ни к чему им слышать… детали. Ты меня второй раз удивляешь, Кирилл.

– Первый раз – когда пришел с ножом?

– Да. Совершенно не соответствовало твоему характеру. А сейчас ты удивительно быстро освоился. Хорошо, я тебя недооценила. Давай определимся раз и навсегда, Кирилл. Между нами – мир?

– А если нет? – спросил я.

Наталья дернула плечиками.

– Тут твоя территория. Ты меня можешь в бараний рог согнуть. Но потом…

Я кивнул:

– Понятно. Придет функционал-полицейский. Наталья, один вопрос. Почему именно я стал таможенником? Эта какая-то врожденная особенность?

– Нет, – неохотно сказала Наталья. – Кажется, нет. Механизмов я не знаю, да и знать не хочу.

– Ты же «акушерка».

– И что? Мне сообщают, что кто-то станет функционалом. Я наблюдаю за ним. Обычно человек стирается из реальности легко и быстро. В его квартире появляется кто-то другой, его рабочее место тоже занимают. Но иногда все сложнее. Твоя квартира изменилась, но вместо тебя никто не возник. На твоей работе образовалась вакансия.

Я вспомнил, с какой готовностью шеф предложил мне устроиться на работу в «Бит и байт» и неохотно кивнул.

– Забывали тебя медленно, – продолжала Наталья. – Пришлось подменить тебя. Занять твое место и надавить как следует. А что делать? Ты как-то ухитрялся цепляться за окружающий мир…

– Или мир за меня? – пробормотал я. – Понятно.

– Вся моя вина в том, – сказала Наталья, – что я тебя немного подтолкнула. Ускорила твое превращение в функционала. Этой симуляцией… чтобы ты сам расхотел быть собой. Любой другой функционал на моем месте поступил бы так же. Ну?

Она склонила голову на бок, заглянула мне в лицо. В уголках глаз опять возникли лучистые морщинки.

А ведь она вовсе не молода, понял я. Функционалы, наверное, вообще не стареют, консервируются в своем человеческом возрасте. Но Наталья стала функционалом вовсе не в двадцать с небольшим…

– Ты добрая женщина, – сказал я.

– Что поделать. Ты меня немного достал, Кирилл. Целые сутки держался, – фальшивая благожелательность стала понемногу исчезать из ее глаз. Но ее место, слава Богу, занимало равнодушие. Наталья все-таки пришла к выводу, что я не опасен.

– Ну зачем было меня так пугать? Рассказала бы сразу…

– И этим бы все испортила, – Наталья, фыркнула. – Не учи функционала исполнять его функцию.

– Поговорка?

– Вроде того. Мир?

– Мир, – я ухмыльнулся и пожал ей руку. – А все-таки ты из меня жилы потянула…

– Зато какая плата, – Наталья кивнула на шипящую полоску прибоя, подкатившуюся к самым ногам. – Слушай дальше. Эти, – она глянула на политика с юмористом, – не функционалы. Они могут пользоваться нашими способностями. Ходить из мира в мир. Красиво стричься и вкусно кушать. Лечиться и учиться. Но особо с ними не откровенничай. Ты – функционал при своей функции. Они – производные. Дери с них пошлину, когда они идут через таможню. Будь вежлив, но строг. А вот функционалов у таможенников принято пропускать без лишних церемоний… если не совершается что-то совсем противозаконное.

– Вроде провоза запретных товаров?

Наталья кивнула:

– Именно. Ну все, идем…

– Подожди! Еще пара вопросов.

– Да? – Наталья выжидающе посмотрела на меня.

– Откуда люди узнают про функционалов? Кто получает право пользоваться нашими… функциями?

– Кирилл, тебе деньги нужны? – Наталья прищурилась. – Вещи… посложнее табуретки и кастрюли? Безопасность?

– Нужны, – признал я и покосился на двух членов инспекции. – А еще юмор, да?

– Не все в мире меряется деньгами! Ты же открылся своему другу?

Отповедь была столь сурова и неожиданна, что я не нашелся, что ответить. Наталья победно улыбнулась.

– Тогда последний вопрос. Кто у нас главный?

– Ты все еще живешь в каком-то уродливом мире, – Наталья покачала головой. – Мире, где важны деньги, власть, положение в обществе; в мире жадных детей… Расслабься! Ты вышел за эти рамки. Главных нет. Мы все равны. Честно исполняй свою функцию – и у тебя все будет хорошо.

Развернувшись, Наталья двинулась к башне. Остановилась. Обернулась, посмотрела на меня:

– Пойдем. Я за то, чтобы признать твое вступление в функцию состоявшимся. А твой друг… что ж, нам могут пригодиться сметливые журналисты.

Они провели в башне еще с полчаса. После того как Наталья объявила, что довольна мной, обстановка стремительно потеплела. Мы все-таки ушли с пляжа, поднялись на кухню. Но перед этим политик выглянул из дверей, подозвал кого-то из охраны и ему принесли бутылку шампанского. Настоящего, французского, конечно же брют, в меру охлажденного, но не ледяного «из морозильничка… гляди, гляди, льдинки плавают, хорошо у нас морозит, правда?» Впрочем, сладкое «Советское шампанское», надутое углекислым газом дешевое купажное вино, иначе чем ледяным, раз в год «под куранты» и невозможно пить.

Я нашел более-менее приличные фужеры из того набора посуды, что возник вместе с третьим этажом. Юморист сообщил, что «бытие на Руси есть питие» и мы выпили по глотку шампанского.

Потом я получил визитки от Димы и Жени. Наталья, конечно же, никаких координат мне не оставила. Но пообещала, что мы периодически будем видеться. И посоветовала купить десяток-другой визитниц, поскольку за ближайший месяц у меня перебывает несколько сот известных людей.

Уже когда я провожал «комиссию», юморист окончательно меня добил – картинно хлопнул себя по залысине, закричал: «Голова моя седая, голова моя седовая!», бросился к машине, долго рылся в багажнике, вернулся со слегка помятой книжкой своей юмористической прозы – и очень долго писал автограф. Наталья даже не стала дожидаться – помахала мне рукой и двинулась пешочком в сторону метро. Небось торопилась на Черкизовский, китайскими штиблетами торговать… Зато политик вежливо дождался окончания эпистолярного действа, красноречивой гримасой дав мне понять, что это неизбежно.

Только когда разъехались последние машины, в которые втянулись скучавшие вокруг башни охранники (интересно, что они думали о причудах начальства?) я закрыл дверь и вопросительно посмотрел на Котю.

– Ничего так, – сказал Котя. Он был очень серьезен. – Ты молодец. Хорошо тупил. Особенно вначале: «Рад видеть в добром здравии».

– Это же я прокололся… – начал я. Осекся.

– Наоборот! – возмутился Котя. – Неужели ты и впрямь мог думать, что Наталья мертва? Если бы ты при ее виде испугался или растерялся – вот это было бы подозрительно… Нет, все хорошо. Ты себя вел как надо.

– А ты хорош! – не выдержал я. – Журналист-сенсационник!

– Хорошо звучит, – Котя гордо выпятил грудь. – Я не собираюсь всю жизнь писать истории «Как нелюбимая теща стала любимой женой». Вот напорюсь на сенсацию…

Он осекся, а я кивнул:

– Именно. Ты уже наткнулся. Где же твои сенсационные статьи? У меня фотки есть, можешь использовать.

Котя вздохнул, потер лоб. Сказал:

– И пива больше не хочется… Ты мне скажи, у нас что, вся власть – функционалы?

Я покачал головой:

– Он не функционал. Думаешь почему меня Наталья увела в сторону? Некоторые люди в курсе и пользуются нашими услугами. Не обязательно политики…

Котю передернуло:

– Да уж! Еще юмористы.

– Он старается… – дипломатично сказал я, пряча за спину руку с книжкой. Ругать человека, только что получив от него автограф, было неудобно.

– Знаешь, какое у меня сложилось ощущение? – оживился Котя. – Эта твоя Наталья – она тоже мелкая сошка.

– Тоже?

– Слишком уж важничает, – не обращая внимания на вопрос, продолжал Котя. – Щеки надувает…

Его размышления прервал стук в дверь – со стороны Кимгима.

– Ты начинаешь пользоваться популярностью, – оживился Котя. – Серьезно, подумай над табличкой на дверь, с часами работы…

Я прошел к двери. Котя уже привычно встал в центре, у лестницы (у меня закралось неприятное подозрение, что эта точка привлекает его возможностью быстрого отхода по маршруту «второй этаж – окно – Москва»). Хотя… если честно, на его месте, не обладая моими способностями, я бы тоже подстраховался.

Дверь открылась, впуская клубы холодного воздуха.

А вместе с ними – молоденькую черноволосую девчонку с раскосыми глазами.

– Прошу прохода! – выкрикнула девушка за мгновение до того, как мой кулак ударил ее в висок.

Я успел. Остановил руку.

Со стороны это выглядело так, будто я быстрым движением погладил девчонку по голове.

Сейчас на ней не было черного комбинезона. Юбка – чуть длинновата, но такие и у нас носят. Сапожки. Что-то вроде короткой дубленки. Коричневая меховая беретка.

Девушка как девушка. В метро никто бы и внимания не обратил. Ни на одежду, ни на тип внешности.

– Куда ты идешь? – спросил я.

– Куда… куда есть проход? – она посмотрела через плечо назад. То ли со мной не хотела встречаться глазами… то ли ожидала, что кто-то появится следом.

– В Москву. И куда-то на берег моря, там нет людей.

– Море, – девушка вошла, отстранив меня. Захлопнула дверь и закрыла ее на засов. Посмотрела на Котю, гордо вскинула голову. И наконец встретилась со мной глазами.

Она была напугана до полусмерти. До трех четвертей смерти, до девяти десятых. До того момента, когда даже паника исчезает, а остается обреченное спокойствие.

– Пошлина! – сказал я. – У тебя на поясе – метательные ножи. Холодное оружие длинной менее локтя оплачивается из расчета…

Одним движением девушка вывернула карман дубленки. Бросила на пол горсть монет, похоже – серебряных.

Это не было попыткой оскорбить. Она просто спешила.

– Хватит, – кивнул я. Деньги не надо было считать. Я знал, что заплачено с избытком, что более ничего облагаемого пошлинами у нее с собой нет. – Иди. Вон та дверь.

– Ты должен открыть, – сказала девушка. Облизнула губы. – Я спешу.

Я открыл дверь – интересно, у нее бы это не получилось? Картинным жестом указал на пляж. Девушка скользнула мимо меня. И тут же стянула дубленку, оставшись в черном свитерке.

– Подожди! – позвал я. – Скажи, зачем вы напали на гостиницу?

Прыгая на одной ноге девушка стягивала сапог.

– Нам был нужен мастер.

– Какой?

– Любой, – вслед за сапогами на песок полетели шерстяные носки. Это уже слегка напоминало стриптиз.

– Зачем? – не унимался я.

Девушка вынула из ножен метательный кинжал. Подтянула вверх юбку и стала быстрыми движениями подрезать ее на уровне колен.

– Была одна идейка… – туманно ответила она. И вдруг, повернувшись ко мне, с искренней ненавистью воскликнула: – Как же я вас всех ненавижу!

– И просишь у меня помощи?

– Не помощи! Прохода.

Секунду она держала нож в руке, будто размышляла, не метнуть ли в меня. Но разум одержал верх. Нож вернулся в ножны, девушка отвернулась, сделала шаг-другой босыми ногами, словно разминаясь. И побежала – легко и красиво, по направлению к берегу, к зеленым кущам вдалеке. Хорошо побежала, я бы не догнал… во всяком случае, в бытность свою менеджером.

– Куда она так спешит? – задумчиво произнес Котя.

– Не куда, а откуда, – поправил я. – Мне кажется…

Мне не казалось. В дверь из Кимгима постучали. Деликатно, но настойчиво.

– Может, не стоит? – Котя кивнул на дверь. – Ты мог отойти… в магазин, телевизор купить…

Я покачал головой. Котя не понимал – я не мог не открыть. Если я действительно находился в башне, то притвориться отсутствующим было выше моих сил. Все равно, что пытаться сдержать чих.

Все, что я смог себе позволить – это подойти к двери очень неспешно, открыть ее неторопливо и не сразу впустить человека, который стоял на пороге.

Мужчина лет тридцати. Высокий. Обычного телосложения. Разве что физиономия нестандартное – бывают такие люди, у которых форма лица не овальная, не круглая, а какая-то ромбовидная, словно из конструктора «Лего» человека строили. Очень легко одет, словно прохладным летним вечером вышел погулять – курточка-ветровочка, какая-то легкомысленная беретка на голове.

– Привет! – мужчина крепко пожал мне руку. – Ты Кирилл, знаю. Феликс о тебе много хорошего рассказывал. Я – Цайес.

Я еще раз подумал, что жителям Кимгима не везет с фонетикой. А судя по грустному вздоху Коти – мы с Цайесом говорили вовсе не на русском языке.

– Но ты меня зови просто – Цай, – доброжелательно продолжил он. – Я знаю, наши имена для вас странно звучат.

– Кирилл, – ненужно представился я. И невольно заражаясь его манерой добавил: – Можно Кир.

– Твой друг? – Цайес кивнул на Котю, приветливо махнул рукой. – Замечательно… Куда убежала девушка?

– Туда.

– Пошел я… – Цайес вздохнул и уверенно двинулся к нужной двери. Рубчатые подошвы ботинок оставляли на полу комья талого снега. – Если не затруднит, брат, не уходи никуда с полчаса. Я быстро.

Он открыл дверь без всяких проблем. Вышел, огляделся. Пнул ногой сброшенную девушкой куртку. И побежал по ее следам – вначале неторопливо, но с каждым движением все более и более ускоряясь. При этом в его движениях не было той мрачной механической монотонности, с которой устремляются в погоню терминаторы или вампиры в голливудских фильмах. Нет, он бежал раскованно, свободно, временами без всякой причины подпрыгивая – не то стараясь высмотреть жертву, не то просто радуясь бегу, песку, морю, солнцу.

И вот это было куда страшнее киношных монстров.

– Это функционал-полицейский, – сказал я.

– Я понял, – тихо ответил Котя. – Может зря ты его пропустил?

– Она ведь пыталась тебя убить.

– Все равно. У нее ни одного шанса нет…

– У меня тоже. Если бы я его не пропустил, он бы сам прошел.

– Ты же на своей территории! – напомнил Котя. – При функции, так сказать!

Может быть он и был прав. Может быть я смог бы выстоять против дружелюбного полицейского. Под ним ломался бы паркет… пардон – «массивная доска», на голову падали бы всякие стропила и балясины. Функционалу дома воистину стены помогают. Оторванные руки-ноги немедленно прирастали бы ко мне обратно. Я был бы быстр, неутомим и дьявольски силен. И в итоге победил бы полицейского.
Зачем?

– Зачем? – спросил я. – Зачем мне его останавливать? Он преследует бандита!

– Даму!

– Бандитку!

Я посмотрел на друга и честно сказал:

– Котя, мне он не понравился. Если честно – я испугался.

И Котя сразу поник и перестал наседать. Снял очки, стал протирать уголком несвежего носового платка. Неохотно сказал:

– Я тоже. И подруга эта мне несимпатична. Только напускать на нее полицейского – все равно что овчарку на болонку натравить.

Я развел руками:

– Котя, а чем эта болонка думала, когда начинала гавкать? Пошли допивать пиво.

– Ты способен пить пиво, когда где-то убивают женщину? – ахнул Котя.

– А ты способен?

Котя подумал и грустно признал:

– Способен. В мире все время кого-нибудь где-нибудь убивают. Не умирать же от жажды.

Мы Вконтакте