Книга Мой дедушка — памятник читать онлайн

ПРОЛОГ
Я познакомился с Геннадием несколько лет назад в Крыму, на берегу Коктебельской бухты, что недалеко от Феодосии. В парке уже заиграла музыка, уже зажглись фонари и всякого рода мошкара повела вокруг них свой бессмысленный, но красивый танец, а скала Хамелеон на восточном берегу бухты все еще была освещена закатным солнцем. В свою очередь молодой месяц уже висел в зеленоватом небе над горой Сюрюккая. Гора эта на первый взгляд кажется осколком Луны или какой-нибудь другой безжизненной планеты, но, приглядевшись, можно заметить, что она напоминает и тот профиль, который великий Пушкин часто рисовал на полях своих рукописей.
В тот год море съело коктебельские пляжи почти до самой бетонной стены, и для отдыхающих были устроены над водой дощатые помосты. Вот по такому помосту я и разгуливал почти в полном одиночестве, размышляя о морских животных, о горных цветах и минералах, о почтовых марках, автомобилях и о спортивных соревнованиях, потрясавших тогда все цивилизованное человечество.
Кроме меня, на помосте находился лишь один человек — рослый плечистый мальчик с умным и привлекательным лицом. Опершись на перила, он задумчиво смотрел в море, где по гребням бойких, беспорядочно прыгающих волн еще скользили розоватые блики заката, где иногда мелькали острые плавники дельфинов да кто-то мощно плавал стилем баттерфляй.
Пловец этот привлек мое внимание. Из воды ритмично вырывалась могучая спина. Взмахнув огромными руками, пловец бросался грудью на очередную волну и двигался вперед с удивительной скоростью.
— Не знаете, кто это там так здорово плавает? — спросил я мальчика.
— Это моя бабушка, — тихо ответил он.
— Бабушка?! — вскричал я. — Это удивительно.
— Ничего удивительного, — возразил мальчик. — До Великой Отечественной войны она была чемпионом Осоавиахима в плавании на сто метров баттерфляем. И по прыжкам с трамплина, — помолчав, добавил он.
Едва справившись с изумлением, я осторожно спросил:
— А во время войны?
— Во время войны ей пришлось, как и многим другим летчицам, служить в бомбардировочной авиации…
Бабушка тем временем совсем исчезла в быстро темнеющем море. Я покосился на мальчика. Он смотрел прямо перед собой за еще различимую черту горизонта. Отблеск молодого месяца стоял в его глазах. На груди его я заметил висящий на толстой цепочке якорек с припаянной к нему старинной монетой, похожей на испанский дублон XVI века.
— А вы почему не плаваете со своей бабушкой? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Да так, не хочется…
— Может, не умеете?
Он быстро взглянул на меня и усмехнулся:
— Просто мне надоело плавать. За последний год мне это занятие немного прискучило.
Что-то таинственное послышалось мне в его голосе, когда он произнес эту довольно странную для мальчика фразу. Еще раз я посмотрел на него, и мне показалось, что он сейчас находится не на коктебельском пляже, а где-то в другом месте, где-то далеко, очень далеко, очень…
— А вы, я вижу, писатель, — проговорил он.
— Как вы догадались? — вновь поразился я.
— А вон у вас мозоль на указательном пальце правой руки. Такие мозоли есть у всех писателей. Конечно, у тех, кто пишет.
Удивлению моему не было конца.
— Позвольте, но как вы увидели эту мозоль в такой темноте?
— У меня довольно острое зрение.
— Ну хорошо, а если бы я писал на пишущей машинке?..
— Тогда я догадался бы по другим признакам.
— Фантастика! — воскликнул я. — Вы меня не разыгрываете?..
— Геннадий, — назвал он свое имя. Я тоже представился.
— Я достаточно хорошо воспитан, Василий Павлович, — сказал Геннадий, — чтобы не разыгрывать взрослых. — Он глянул в ночное уже море. — Бабушка возвращается.
В темноте слышались только музыка и голоса из парка да плеск волн.
— Все-таки разыгрываете меня, Геннадий…
— Да нет. Она уже в десяти метрах… Плывет под водой.
— Может быть, вы видите ночью, как днем? Может, вы так называемый никтолоп? — воскликнул я.
— Вы угадали, — просто ответил Геннадий.
Несколько секунд спустя бабушка с шумом вынырнула возле самой лестницы.
— Генаша, ты здесь? — спросила она низким девичьим голосом.
— I am here, granny! — ответил Геннадий с идеальным английским произношением и добавил на незнакомом мне языке: — Хава свимматоре ю лер?
— Бундербул вера оччи! — с жизнерадостным смехом ответила на том же языке бабушка и стала легко подниматься по лестнице.
Она была похожа на сильно увеличенную копию известной скульптуры «Девушка с веслом», но вблизи, однако, можно было разглядеть в ее лице следы былой красоты.
— Познакомься, бабуля, — сказал Геннадий. — Это писатель Василий Павлович.
— Очень приятно, — пророкотала бабушка, протягивая мне мокрую руку, — Стратофонтова Мария Спиридоновна. От нее пахло водорослями и здоровьем.
— Пойдемте к нам чай пить, — предложила она.
До утра засиделись мы тогда на веранде их дачи, и из рассказов Марии Спиридоновны и Геннадия сложилась такая поразительная история, что я счел своим долгом пересказать ее тебе, любезный читатель. Дай руку, мой благосклонный друг, и мы вместе вступим в мир удивительных приключений, которые, оказывается, еще происходят на нашей цивилизованной планете.

Мы Вконтакте