Книга Большая барахолка читать онлайн

Большая барахолка
Автор: Ромен Гари
Жанр: Современная проза
Год выхода: 2013
Издатель: Астрель, Corpus
ISBN: 978-5-17-079636-6
Аннотация: «Большая барахолка» — один из первых зрелых романов самого читаемого французского классика XX столетия. Ромен Гари (настоящая фамилия — Кацев) всю жизнь печатался под псевдонимами и даже знаменитую Гонкуровскую премию получил дважды под разными именами: в 1956 году как Гари, а в 1975-м — как начинающий литератор Эмиль Ажар. Награду, присужденную Ажару, он, однако, принять отказался. Военный летчик, герой Второй мировой, Гари написал «Большую барахолку» вскоре после освобождения Франции от оккупантов. Пятнадцатилетний Люк Мартен, сын погибшего участника Сопротивления, оказывается один в Париже среди послевоенной неразберихи, коррупции, разгула черного рынка и жестоких расправ над теми, кого подозревают в сотрудничестве с немцами. Мальчика берет под свою опеку странный, вечно опасающийся чего-то старик, уже усыновивший несколько беспризорных подростков. В этой новой семье Люка ждут неожиданные открытия, первая любовь и «взрослая» жизнь, которую он строит по образу и подобию гангстеров из американских боевиков.
На русском языке роман публикуется впервые.


I

Месье Жан, подпольная кличка Мариус, носил берет, кожаную куртку и тяжелые ботинки. Месье Жан смотрел на мир красивыми, немного грустными глазами и имел привычку задумчиво грызть травинку. Грудь его украшали награды: крест за Первую мировую, еще один — за тридцать девятый-сороковой, медаль Сопротивления, волонтерская медаль, медаль «От благодарной Франции», — и все бренчали, когда он шел быстрым шагом. Общались мы недолго — я приехал из Везьера на похороны отца и через две недели уезжал в Париж, но таким он остался в моей памяти: с травинкой в зубах и автоматом на плече — он с ним не расставался с тех пор, как вышел приказ сдать оружие. Мы шли после похорон по кладбищу Вьеге.
— Не беспокойтесь обо мне, — сказал я. — Не пропаду.
— Твоему отцу не повезло, — сказал месье Жан и покачал головой.
— Да уж.
— Погибнуть вот так, в последний день! Я был рядом с ним — могли бы попасть и в меня.
— Не повезло, — повторил я.
Он вздохнул:
— Твой отец был герой.
Он говорил с сильным марсельским акцентом. А в этом месте голос его дрогнул, он остановился и посмотрел на меня:
— Я обещал ему позаботиться о тебе, мальчуган. Поедешь со мной в Марсель? Я бы тебя усыновил.
— А как у вас с финансами? — спросил я.
Он удивился, но ответил:
— Да вроде неплохо. Держу трикотажную лавку. Не бог весть что, но на жизнь хватает.
— И машина есть?
— Чего нет, того нет.
— А сколько вам лет?
— Шестой десяток пошел.
Я смерил его холодным взглядом:
— Нельзя сказать, что вы многого добились в жизни.
— Пожалуй, нет, — согласился он и опустил голову. — Но не все измеряется деньгами.
— Так говорят все неудачники, — фыркнул я.
Мы и дальше шли рядом по кладбищенской аллее, но уже как чужие. Дружбы не получилось — месье Жан это понял.
— Пойду чего-нибудь перекушу, — сказал он и ушел, держась за свой автомат. Больше он не заговаривал об усыновлении и вообще избегал и как будто побаивался меня. Впрочем, у него были другие заботы. Ему велели сдать автомат. Видимо, дело об автомате месье Жана-Мариуса обсуждалось где-то в верхах, и было решено, что он должен его сдать. Месье Жан отчаянно сопротивлялся. Кричал, угрожал, бил себя в звенящую медалями грудь, бегал по инстанциям, не выпуская из рук автомата. На него везде смотрели косо — скандалист нашелся! И наконец пришли и, действуя почтительно, но твердо, забрали автомат. Сказали: «Тут у нас уже не Дикий Запад», — особо напирая на «уже». Время подпольной борьбы и освобождения кончилось — теперь пусть воюют военные. Возвращается нормальная жизнь. Война почти что кончилась, немцы бегут, у нас опять будет регулярная армия. Хватит играть в огнестрельные игрушки. Кроме того, на месье Жана-Мариуса скопилось целое досье, которое новые военные власти собирались внимательно изучить. За ним числились вооруженные нападения — это ладно, ограбления товарных поездов — тоже ладно, налеты на банки — кхм-кхм! — а главное, несколько казней без суда и следствия — нет, никто не обвиняет все Сопротивление, там было немало мучеников и героев, но надо все-таки разобраться, просеять, отфильтровать, проверить легенду, привлечь кое-кого к ответственности… Месье Жан крепко обругал штабного полковника и заболел. Неделю провалялся в военном госпитале. Мы с Роксаной проведывали его; Роксана — это собака, которая досталась мне в наследство от отца, они три года вместе партизанили. Я приходил из вежливости и еще потому, что было приятно поглядеть на его растерянную рожу.
— Мерзавцы, мерзавцы! — повторял он. — Скрутили нас!
— Сами виноваты, — говорил я.
Он ворочался в постели, смотрел в потолок, тяжело вздыхал и принимался молоть невесть что:
— Придется перенести борьбу в политическую плоскость!
— Правильно!
Он устремлял на меня лихорадочный взгляд:
— Еще не все потеряно, а, мальчуган? Мы им еще покажем, верно?
— Не все, еще не все, — поддакивал я.
Он хватал меня за руку:
— Зря, что ли, погибал твой отец?
— Конечно! — отзывался я.
Мне было тогда четырнадцать лет, и я был полон надежд.