Книга Улица Теней, 77 читать онлайн

Улица Теней, 77
Автор: Дин Кунц
Жанр: Научная фантастика, Ужасы и Мистика
Аннотация:




Глава 1
Северный лифт

В тот четверг Эрл Блэндон, бывший американский сенатор, озлобленный и пьяный, прибыл домой в четверть третьего утра с новой татуировкой: ругательством из двух слов — синими печатными буквами — появилось на среднем пальце правой руки. Именно этот поднятый палец Эрл — чуть раньше, в коктейль-холле — показал еще одному посетителю, который не говорил на английском и прибыл из глубинки третьего мира. Судя по всему, на родине этого господина еще не знали смысла такого вот оскорбительного жеста, несмотря на множество голливудских фильмов, в которых многочисленные киноидолы демонстрировали этот самый палец. Собственно, невежественный иностранец воспринял поднятый палец как дружественное приветствие, а потому принялся кивать и улыбаться. От злости Эрл выскочил из коктейль-холла и направился в ближайший тату-салон, где не последовал совету игольных дел мастера и в сорок восемь лет впервые в жизни украсил тело татуировкой.
Когда Эрл широкими шагами вошел в вестибюль «Пендлтона» — он жил в доме, построенном по эксклюзивному проекту, — ночной консьерж, Норман Фикксер, приветствовал его по имени. Норман сидел на высоком стуле за стойкой по левую руку от входной двери. Перед ним лежала раскрытая книга, и выглядел он словно кукла чревовещателя: широко посаженные синие, остекленевшие глаза, глубокие морщины на лице, прямо-таки шрамы, голова, склоненная под странным углом. В черном, сшитом на заказ костюме, накрахмаленной белой рубашке и галстуке-бабочке, с белым платком, расцветающим над нагрудным карманом пиджака, Норман смотрелся слишком уж нарядно в сравнении с двумя другими консьержами, которые работали в утренней и дневной сменах.
Эрл Блэндон Нормана не жаловал. Не доверял ему. Консьерж слишком уж старался. Выказывал излишнюю вежливость. Карл не доверял вежливым людям, которые очень уж старались. Обычно выяснялось, что они что-то скрывали. Иногда тот факт, что они агенты ФБР, прикидывающиеся лоббистами с чемоданом, набитым деньгами, испытывающими глубокое уважение к могуществу сенатора. Эрл не подозревал Нормана Фикксера, что тот — агент ФБР, но нисколько не сомневался, что Норман далеко не так прост, как могло показаться с первого взгляда.
На приветствие Нормана Эрл ответил мрачным взглядом. Хотел поднять средний палец с новенькими, только что вытатуированными буквами, но сдержался. Оскорблять консьержа — идея не из лучших. После этого могла пропадать почтовая корреспонденция. Или костюм, которого ты ждал из чистки в среду, передавали в твою квартиру неделей позже. С пятнами от пищи. Хотя он ощутил бы глубокое удовлетворение, показав палец Норману, но, чтобы потом полностью загладить вину, пришлось бы в два раза увеличить обычный денежный подарок на Рождество.
Вот почему Эрл лишь мрачно глянул через вымощенный мраморными плитами вестибюль, а палец с буквами остался зажатым в кулак. Он миновал внутреннюю дверь, замок которой Норман открыл нажатием кнопки, вошел в общий коридор, повернул налево и, облизывая губы в предвкушении стаканчика на ночь, направился к северному лифту.
Квартира Эрла находилась на третьем, последнем, этаже здания. Окна выходили во двор, никакого городского пейзажа, но располагалась квартира так удачно, что он с полным правом называл ее пентхаусом, тем более что жил в престижном «Пендлтоне». Когда-то Эрлу принадлежало поместье площадью в пять акров с особняком на семнадцать комнат. Но и поместье, и другие активы пришлось продать, чтобы оплатить безумные гонорары криминальных адвокатов, высасывающих всю кровь, типов со змеей вместо сердца, лживых, достойных того, чтобы гореть в аду.
Двери лифта закрылись, кабина начала подниматься. Эрл разглядывал разрисованную художником верхнюю часть стен — над белыми нижними панелями — и потолок. Синешейки весело летали под плывущими по небу облаками, золотистыми от солнца. Иногда, к примеру, как сейчас, жизнерадостность картинки и веселье птиц казались надуманными, агрессивно навязываемыми, и Эрлу очень хотелось взять баллончик с краской и уничтожить труды художника.
И он мог бы это сделать, если бы не камеры в коридорах и в лифте. Но хозяева дома восстановили бы небесную панораму, слупив с него стоимость работы. Крупные суммы денег больше не приносили ему в чемоданах, саквояжах, конвертах из плотной бумаги, пакетах для продуктов, коробках из-под пончиков, не приклеивали липкой лентой к телам дорогих девушек по вызовам, которые приходили в длинных кожаных пальто на голое тело. Нынче этому бывшему сенатору так часто хотелось уничтожить то или другое, что ему приходилось постоянно контролировать себя, чтобы, заплатив потом по счетам, прямиком не отправиться в богадельню.
Он закрыл глаза, чтобы не видеть этих синешеек, наслаждающихся полетом под лучами теплого солнышка. Когда кабина поднималась мимо второго этажа, температура воздуха в одно мгновение резко упала, наверное, градусов на двадцать, и глаза Эрла тут же раскрылись. Он в изумлении завертел головой, потому что его более не окружали пташки, небо и облака. И камера наблюдения куда-то подевалась. Вместе с нижними белыми панелями. Его ноги более не стояли на мраморных плитах. В потолке, теперь из нержавеющей стали, круглые панели из непрозрачного материала светились синим. Стальными стали стены, двери, пол.
Прежде чем пропитанный мартини мозг Эрла Брэндона смог полностью осознать и принять трансформацию лифта, кабина перестала подниматься и рухнула вниз. Желудок Эрла взлетел к горлу, потом опустился. Его качнуло, но, схватившись за поручень, ему удалось удержаться на ногах.
Кабина не дрожала и не покачивалась. Не гудели тросы. Не лязгали противовесы. Не слышалось скрипа роликов, катящихся по направляющим. Словно в скоростном лифте, кабина плавно неслась вниз.
Ранее панель управления — с кнопками четырех этажей: подвала, первого, второго и третьего — располагалась справа от дверей. Она осталась на прежнем месте, только кнопок с этажами прибавилось. Нижняя маркировалась тройкой, далее следовали «2», «1» и «П», выше — новые кнопки, от «1» до «30». Даже трезвым он пришел бы в недоумение. Кнопки вспыхивали одна за другой, все выше и выше («7», «8», «9») — кабина падала. Он никак не мог спутать подъем со спуском. Кроме того, «Пендлтон» возвышался над землей лишь на четыре этажа, и только три отводились под квартиры. Этажи, представленные на этой панели управления, должно быть, находились под землей, ниже подвала.
Но такого просто быть не могло. «Пендлтон» располагал только одним подвальным уровнем, не тридцатью или тридцатью одним.
Значит, он находился не в «Пендлтоне». А этого тем более быть не могло. Никак не могло быть.
Может, он отключился? И это алкогольный кошмар?
Но сон не мог быть таким ярким, таким реалистичным. Сердце Эрла бухало. Пульс отдавался в висках. Заброс желчи обжег горло, и ему пришлось сглотнуть, чтобы отправить в желудок эту горькую жижу. От приложенного усилия выступили слезы, перед глазами все затуманилось.
Он вытер слезы рукавом пиджака. Моргнул, глянул на панель управления: «13», «14», «15»…
Запаниковав от интуитивной убежденности, что путь его лежит в какое-то жуткое, пусть и загадочное место, Эрл отцепился от поручня. Пересек кабину, принялся искать на панели управления кнопку «АВАРИЙНАЯ ОСТАНОВКА».
Таковая отсутствовала.
Когда кабина проскочила 23-й этаж, Эрл большим пальцем вдавил кнопку «26», но кабина не остановилась, не замедлила скорости спуска, пока не проскочила 29-й этаж. А потом быстро, но плавно скорость сошла на нет. С легким шипением, которым обычно сопровождается вытеснение жидкости из гидравлического цилиндра, кабина остановилась, судя по всему, на тридцать этажей ниже поверхности земли.
Протрезвев от страха перед сверхъестественным — пусть он и не мог сказать, чего именно боялся, — Эрл Блэндон отпрянул от дверей, вжался спиной в дальнюю стену.
В прошлом, будучи членом комитета Сената по вооруженным силам, однажды он участвовал в совещании, которое проводилось в бункере под Белым домом, где президент Соединенных Штатов Америки попытался бы пережить ядерный холокост, если б такое произошло. Подземное убежище заливал яркий свет, там поддерживалась идеальная чистота, и тем не менее бункер произвел на него более зловещее впечатление, чем кладбище безлунной ночью. А по части кладбищ он имел определенный опыт: в начале своей карьеры, будучи членом законодательного собрания штата, он полагал, что в таком тихом месте, как кладбище, нет ничего, кроме могил, никто не поднимется из земли, чтобы засвидетельствовать передачу взятки. Но эта бесшумная кабина лифта зловещей мрачностью далеко переплюнула президентский бункер.
Он ждал, пока двери откроются. Ждал и ждал.
В своей жизни он никогда ничего не боялся. Более того, вселял страх в других. И его удивило, что он мог так быстро и с такой легкостью перепугаться. Но он понимал, что в столь жалкое состояние его повергло проявление чего-то неземного.
Убежденный материалист, Эрл верил только в то, что мог увидеть, потрогать, попробовать, понюхать и услышать. Доверял он только себе и ни в ком не нуждался. Верил, что мощью разума, в паре с необычайной изворотливостью, сможет обратить любую ситуацию в свою пользу.
Но оказался полностью беззащитным перед необъяснимым.
Его трясло, да так, что он вроде бы слышал стук костей. Он попытался сжать пальцы в кулаки, но до такой степени лишился сил, что у него не получилось. Правда, ему удалось отвести руки от тела. Поднял, уставился на них, волевым усилием требуя превращения в оружие самозащиты.
Теперь он достаточно протрезвел, чтобы осознать, что ругательство из двух слов на среднем пальце правой руки не смогло бы объяснить тому представителю третьего мира презрение, которое питал к нему Эрл. Этот парень не говорил на английском, то есть читать не умел и подавно.
— Идиот, — пробормотал Эрл Блэндон, который никогда раньше не выносил себе столь негативную оценку.
Когда двери лифта бесшумно разошлись, его увеличенная простата сжалась куда более эффективно, чем кулаки, и он едва не обмочил штаны.
За дверьми лежала лишь чернота, такая черная, что возникало ощущение, будто лифт открылся в бездну, бескрайнюю и бездонную. Синий свет кабины не проникал в эту черноту. В ледяной могильной тишине Эрл Блэндон застыл, как монумент, оглохнув полностью, не слыша даже ударов сердца, словно оно внезапно перестало гнать кровь. Такая вот тишина стояла на этом краю мира, где не существовало воздуха для дыхания, где заканчивалось время. Никогда не слышал он ничего более ужасного, чем эта тишина… пока не послышался еще более пугающий звук: что-то приближалось из черноты за открытыми дверями лифта.
Что-то постукивало, скребло, приглушенно шуршало… то ли что-то большое и невообразимое, чего не могло нарисовать воображение сенатора… то ли орда маленьких, но столь же невообразимых созданий, или рой. Пронзительный вопль, несомненно голос, пронзил черноту, крик голода, или желания, или жажды крови, но точно крик насущной необходимости.
Паника вывела Эрла из ступора, он подскочил к контрольной панели, оглядел ее в поисках кнопки «ЗАКРЫТЬ ДВЕРИ». Такая присутствовала на панели управления в каждом лифте. В каждом, кроме этого. Ни тебе кнопки «ЗАКРЫТИЕ ДВЕРЕЙ», ни «ОТКРЫТИЕ ДВЕРЕЙ», ни «АВАРИЙНАЯ ОСТАНОВКА ЛИФТА», ни «ВЫЗОВ ЛИФТЕРА». Не говоря уже о телефоне или аппарате внутренней связи, словно лифт этот никогда не ломался и не требовал технического обслуживания.
Периферийным зрением он заметил, как что-то возникло в дверном проеме. Когда повернулся, чтобы взглянуть на это «что-то», подумал, что от одного вида этого «что-то» у него остановится сердце, но судьба не уготовила ему такой легкий конец.